Я наступала на преподобного с яростью обманутой жены. Хотела прижать его к стене, поднести меч к его горлу и вылить на него всю свою ненависть. Ксандер едва успевал отскакивать, отражая удары канделябром, но наконец я загнала его в угол. Он выронил канделябр, и лезвие меча уперлось в его шею. Я вплотную приблизилась к преподобному, чувствуя жар его дыхания на своей коже. Смотрела в эти бесстыжие серые глаза, о которых плакала ночами, и не могла сдержать яростной дрожи.

— А вы подлец! — прошептала одними губами. — Я никогда не забуду вашей подлости. Убирайтесь отсюда из моего поместья и вы, и ваш брат. Иначе я за себя не ручаюсь.

— Евангелина… — его голос был полон горечи. — Я не обманывал тебя…

Я рассмеялась ему в лицо, но этот смех был больше похож на истерику.

— Хватит лгать, всё очевидно. Вы всё подстроили. Решили со своим братцем прибрать поместье Генри к рукам. Конечно, вам же тоже нужно золото, а я была для вас всего лишь очень удобным инструментом для этого. Сами вы на мне жениться не могли, потому что у вас обет безбрачия, поэтому подослали братца. Воспользовались вашим сходством, втёрлись ко мне в доверие. И теперь… теперь… — я начала задыхаться и не могла ничего больше говорить.

Лицо Ксандера стало мрачным и несчастным.

— Я должен сказать тебе кое-что…

— Не хочу слышать!!! — закричала я. — Все ваши оправдания и яйца выеденного не стоят!

— Евангелина, пожалуйста…

Я сильнее прижала острие к его горлу так, что на коже выступили капли крови.

— Хватит, я достаточно наслушалась. Уходите немедленно!!!

И вдруг совершенно неожиданным ловким движением преподобный перехватил мою руку с мечом и выбил его. Оружие со звоном упало на пол. Это вышло настолько ловко и быстро, что я растерялась. Не думала, что священник может обладать такими навыками.

Несколько мгновений пялилась ему в лицо, как вдруг… Ксандер схватил меня за талию и притянул к себе. Ещё миг, и его губы обрушились на мои с дерзким и жадным поцелуем, от которого у меня тут же задрожало всё тело.

Я была настолько шокирована, что не могла двигаться, а его поцелуй становился всё более откровенным и жарким.

И я не устояла. Знала и понимала, что так поступать недопустимо, но не смогла отказаться от этих греховных мгновений. Где-то в разуме вспыхнула мысль о том, что это безумие, ведь священники не вступают в отношения с женщинами. Однако тут же появилась другая, говорящая, что для преподобного Ксандера на самом деле нет ничего святого. Кажется, он не придерживается никаких принципов…

Да, руки сами потянулись к его шее, и я буду ненавидеть их за это. Губы сами раскрылись навстречу его губам, и я тысячу раз пожалею об этом.