Ощущение обиды и боль от предательства хлестали с силой морского шторма. Я чувствовала себя так, словно меня обнадежили и вознесли на небеса, а потом внезапно бросили на землю и растоптали. Сердце разрывалось от противоречий: доверять Ксандеру, как прежде, было невозможно. А он смотрел на меня с какой-то необъяснимой тоской, которой я не могла найти объяснения

Так как священник молчал, я снова произнесла:

— И когда вы собирались появиться? — голос прозвучал резко, с ноткой вызова. — Скорее всего, никогда. Если бы не король, вы ведь продолжали бы прятаться, делая вид, что вас нет? А ваш брат знал? Ворон знал, что вы живы?

Преподобный смутился, его спокойствие дало трещину. Он выглядел потерянным.

— Всё немного не так, — начал он, но меня уже понесло.

— Зачем вы это сделали? Где вы прятались? Значит, хотели просто прибрать к рукам это поместье? Может быть, вы и организовали всё это — нападение, убийство Генри?

И тут меня обожгла ужасная догадка.

— Может быть, это вы заставили Ворона сделать мне предложение? Не по вашей ли указке он собрался жениться на мне?

Всё внутри адски горело огнем обиды, негодования и злости."

"Казалось, что я разоблачила жуткий и отвратительный план двух братьев, которые просто использовали меня. Один вошел в доверие и тайно скрылся, инсценировав свою смерть. Второй захватил мое поместье и начал склонять меня к замужеству. И все только для одной цели: чтобы прибрать к рукам эти земли.

— Вы использовали меня, — прошептала упавшим голосом. — Вы просто подонок!

Мне казалось, что картина произошедшего ярко вспыхнула перед глазами. Недоверие к Ворону, которое я пыталась подавить, возродилось с новой силой. Боль стала такой сильной, что мне снесло крышу. Обычно я не была столь непоследовательной и поспешной в выводах. Обычно позволяла себе долго обдумывать происходящее, но не сейчас. Говорят, любовь делает человека глупым. Это истинная правда. Я реально сошла с ума. Не вынеся этого шквала огорчений, подняла меч.

— Защищайтесь, преподобный! Я не могу вам этого простить!

Ксандер попятился, ошеломленный моей яростью.

— Евангелина, прошу тебя, не нужно!

Но я не могла остановиться. Конечно, убивать я его не собиралась, но мне хотелось помучить его. Хотелось отомстить хотя бы страхом смерти. Бросилась на него с криком, высоко занеся меч.

Преподобный ловко отскочил в сторону и быстро схватил со стола увесистый канделябр. Профессионально отразил им мой выпад, отчего металлический звон разлетелся по комнате и во все стороны посыпались искры.

— Давай поговорим! — взмолился он, пытаясь отразить очередной удар.

— Я не верю вам! Вы все — лжецы! Ненавижу вас!

С каждым моим выпадом боль только усиливалась. Казалось, что гнев придавал мне нечеловеческую силу, а обида лишала разума.