Ее грудь оказалась напротив моего лица, не давая другого обзора и будоража воображение и кое-что пониже.

— Знаете, — прошептала интимно мне на ухо она, — возможно, вы правы. Тогда, укрепим наши. договоренности? — уже больше не скрывая своего желания, прижала она мою голову к своей груди.

— Предлагаю сделать это другим способом, — кое-как отстранился я от жарких объятий француженки.

И больше не из-за ее хватки, а борясь с собственными инстинктами.

— Вы сможете позвать своего отца, чтобы это не вызвало подозрений и повышенного внимания у присутствующих? — спросил я. — Оформим отдельный секретный протокол к теме завтрашних переговоров.

— Какой? — нахмурилась Мария.

— О невозможности заключить сепаратный мир.

Тема скользкая, так как именно с такого мира и начали большевики свое правление. А тут я сразу говорю, что ждать подобного шага от нашей страны больше не стоит. Это заставило женщину задуматься, накручивая локон волос на палец. Покидать мое кресло она тоже не спешила, но у меня сложилось чувство, что для нее уже вошло в привычку — подавать себя в самом «выгодном» для мужчин свете и после крутить ими в свою пользу.

— Я позову папА, — наконец вынырнула она из своих дум. — Но дальше — сами.

Ждать пришлось минут двадцать. И все это время меня пытались охмурить. Повторилась попытка напоить меня вином, в ход пошла даже «тяжелая артиллерия» в виде поглаживаний и фокуса из фильма «Основной инстинкт». Пускай кино выйдет лишь спустя много лет, но вот перекидывать ножку, показывая отсутствие нижнего белья и на секунду открывая «самое сокровенное» Мария умела и без всяких подсказок. В моих штанах было тесно, жутко хотелось пить, но кроме вина ничего на столе не было, а звать официанта, чтобы тот принес что-то безалкогольное, я не хотел.

И вставать надо, показывая свое возбуждение, и не хотелось сорвать «скрытый» приход Филиппа Мореу.

Я же лихорадочно соображал — все же сейчас Мария устраивает новую провокацию, по договоренности с поляками, как я сначала подумал, или посол решил меня прощупать и составить собственное мнение, после чего и принять окончательное решение? Вряд ли он будет проводить провокацию без одобрения «сверху». Но в Париже могли дать ему карт-бланш, чтобы действовать самостоятельно.

Вот в это я верю больше.

— Доброго вечера, товарисч, — кивнул мне подтянутый Филипп Мореу, входя в помещение.

— Здравствуйте, месье Мореу, — в тон ему кивнул я и неловко встал с кресла, стараясь сделать это так, чтобы не слишком светить своим «конфузом», до которого меня довела своим откровенным поведением его дочь.

Посол сделал вид, что ничего не заметил, и прошел к дивану. Мы расселись, после чего Мария в несколько фраз передала суть нашего разговора, почти при этом никак меня больше не провоцируя.