— Кстати, соседний дом занят — на прошлой неделе туда переехала новая семья.

Потирая лицо рукой, я вздохнул. — И ты говоришь мне это, потому что…

— Ты знаешь, почему я тебе это говорю, — горячо ответила она, ее

зеленые глаза сверкали, как и ее темперамент. — Папа говорит, что мы должны продолжать…

— Пожалуйста, перестань говорить со мной о своем отце. — Мне не нужна была эта чушь. Не сегодня. Не после вчерашней ночи…

— Тебе нужен массаж? — спросила она, чтобы сменить тему, когда она села на край моей кровати и наклонилась ближе. Ее груди напряглись под крошечными лоскутками красного кружева, покрывающими их.

— Нет, правда не нужен, — ответил я, совершенно не заинтересованный в том, что она предлагала.

Не смущенная моим отказом, Элли скользнула рукой под мое одеяло и сжала мой член. — Ты уверен? — промурлыкала она, скользя рукой вверх и вниз по моему полустоячему стволу. —Я могу помочь тебе снять часть этого напряжения внутри.

Мои глаза затрепетали — непроизвольная реакция на то, что мне потерли член. Я знал, что должен сказать Элли, чтобы она убиралась из моей комнаты, но, честно говоря, у меня не было сил спорить с ней. Я знал, что это звучит как-то извращенно и больно, но это была правда.

Вместо этого я мягко оттолкнул руку Элли и скатился с кровати, прежде чем неловко пройти в соседнюю ванную и закрыть дверь перед ее лицом.

— Ух ты. Невежливо, Ноа? — услышал я ее крик.

К счастью, когда я включил душ, шум мотора заглушил ее раздражающий гребаный голос.

Каждая мышца в моем теле болела, когда я стоял под обжигающе горячей водой, и мне пришлось держаться за стену, чтобы сохранить равновесие. Прошлая ночь отняла у меня чертовски много сил. Я был почти уверен, что сломал еще одно ребро, потому что вдыхать было чертовски больно.

Закрыв глаза, я откинул голову назад, позволяя воде стекать по моему лицу, наслаждаясь очищающим ощущением. С какой-то надеждой, что вода смоет мои воспоминания или, что еще лучше, мою совесть.

****

Каждый дюйм моего тела болел к тому времени, как я вышел из душа и оделся.

Боль пронзала каждую мышцу, прикрепленную к моему позвоночнику, и я, честно говоря, не знаю, как я остаюсь в вертикальном положении. Я чувствовал себя беспомощным. Я выглядел как дерьмо. Я был почти уверен, что не смогу работать сегодня вечером — черт, я был почти уверен, что мне нужна медицинская помощь.

Загнав боль в глубины сознания, я спустился по лестнице и направился на кухню, чтобы подкрепиться.

Закинув в рот кусок вчерашней пиццы, я схватил еще один и направился обратно. Как только я вышел на улицу, я услышал звук гитарного бренчания, за которым последовал женский голос, поющий слова песни, которую я никогда раньше не слышал.