Я знаю, что произойдет, если я это сделаю. Это плохая идея.

— Ты и здесь в безопасности, мама, — говорю я ей, надеясь, что на этот раз она поверит мне и не рассердится.

— Ты хочешь умереть, Ноа? — она кричит, и ее лицо искажается, превращаясь в уродливую маму. Некрасивую маму. Уродливая мама злая и страшная, и режет кожу ногтями.

— Нет, — шепчу я, хотя иногда мне кажется, что хуже уже быть не может...

— Ты умрешь, — шипит она, царапая руки. — Мы оба умрем...как он. Так же, как он.

— Нет, не умрем, — говорю я ей как можно спокойнее. Хотелось бы, чтобы папа поскорее вернулся домой. Он знает, как заставить маму почувствовать себя лучше. Он дает ей это особое лекарство, завернутое в серебряную фольгу, и она засыпает. Может, он ушел за лекарством для мамы?"

"— Это дьявол внутри тебя, — рычит она.

Уродливая мама меня не любит. Она обзывает меня, и это меня огорчает. Красивая мама гораздо добрее. Надеюсь, папа скоро придет...

Протянув руку, мама хватает мой свитер и тащит меня в шкаф.

— Молись, — выплевывает она, когда ее длинные ногти грубо впиваются в плоть на моей руке. — Молись за свою душу, упрямый ребенок…

Рывком проснувшись, я схватил простыни и лежал совершенно неподвижно, медленно дыша, пытаясь взять себя в руки.

Я ненавидел такие сны — те, которые напоминали мне, почему мне нужно продолжать делать то, что я, черт возьми, ненавидел больше всего.

Солнце светило сквозь мои полузакрытые жалюзи, давая мне понять, что я проспал большую часть еще одного летнего дня. Я надеялся встать достаточно рано, чтобы отправиться в поход с Логаном, но, очевидно, я снова проспал. Похоже, я не мог не спать в эти дни. — Ноа, ты уже проснулся?

Дверь моей спальни открылась внутрь, и Элли Деннис, моя сводная сестра, стояла в дверном проеме, одетая только в бюстгальтер и стринги.

Ну, я предположил, что на ней были стринги. Она стояла ко мне лицом, так что я не мог видеть ее зад, но это была верная догадка, учитывая, что она любила расхаживать по дому практически без одежды.

Элли собрала свои прямые, до талии, черные волосы в хвост, чтобы ее пышные формы были полностью видны. — Как ты себя чувствуешь? — промурлыкала она тем изящным кокетливым голосом, который я ненавидел. Это был голос, которым она пользовалась, когда ей что-то было нужно — чаще всего мой член.

Я тяжело вздохнул и вздрогнул, когда острая боль пронзила мой бок. — Я жив, не так ли?

— Я скучала по тебе, Ноа, — проворковала Элли. — Тебя не было дольше обычного.

— Ни фига, Элли. — Обычно я работал ближе к дому и возвращался домой каждый вечер, но моя последняя работа была за пределами штата, и это заняло неделю. Вчера я наконец добрался домой поздно вечером и чувствовал каждый из этих дополнительных дней.

Элли шагнула в мою комнату, подошла к моей кровати.