– Сделка? Ночью это была сделка?

– Это был бонус, – поджимаю я губы.

Сумка тяжелая и оттягивает мне руку, поэтому я, оттеснив застывшего Виктора плечом, выхожу из детской. У меня и так в горле першит, еще и стоять перед Воронцовым, как вокзальная беженка, невыносимо.

Вычеркиваем эту ночь.

Ее не было.

А без нее у нас был уговор: неделя с Тиль в обмен на должность аудитора.

Я понимаю, как это выглядит. Надо гордо отказаться и послать Воронцова с этой должностью куда подальше. Тем более, что я не перетрудилась за эти дни.

Тиль не более шилопопая, чем большинство детей, да и много ее внимания оттягивал на себя Тимка.

А то, что девочка капризная… Так с таким отцом и без матери она просто ангел, все могло быть намного хуже. В груди неожиданно щемит при воспоминании о щербатой улыбке и растрепанных хвостиках.

Нельзя привязываться к чужому ребенку.

Хотя на самом деле, Эстель не такая уж и чужая. Не знаю, можно ли назвать ее кровной родственницей Тимошки, но она – его двоюродная сестренка.

И со стороны Воронцова очень неправильно таскать в дом женщин, с которыми ему просто хочется переспать, лишь бы было по его.

Надеюсь, таких не очень много. Иначе это нанесет ребенку психологическую травму.

– Я тебя не отпускал! – рявкает оставленный за спиной Виктор.

У меня вскипает, но высказаться этому самодуру не дают взбежавшие на второй этаж дети.

– Варя, заплети косичку! – с присвистом требует Тиль.

– Мам, пошли я тебе покажу… – и тут он замечает сумку и начинает кукситься: – Я не хочу уезжать!

Мне и жалко его, и злит. Не хочет. А мне что делать?

– Ты обещала вчера, что заплетешь! – топает ногой Эстель.

– Ну, конечно, – смешавшись бормочу я, хотя совершенно не помню, чтобы я обещала что-то такое.

Но я – тряпка, и малышке отказать не могу. – Неси резиночки.

Тиль уносится в детскую, почти сшибив с ног Воронцова, а я тащу упирающегося Тимку в свою спальню."

"– Не хочу уезжать! – неожиданно скандалит он. Совсем непохоже на него. Избаловался, что ли?

– Тимофей Сергеевич! – одергиваю его я и тут же затыкаюсь.

Ничего особенного в его отчестве нет, весьма распространенное, но мне все равно страшновато.

И внезапно раздавшийся голос, незамеченного мною приятеля Виктора, меня пугает:

– Ух ты какой! – посмеиваясь, рокочет он.

– Мужик. Властный босс.

Господи, так и дурой стать недолго. Но стоит мне выдохнуть, как гость добавляет:

– На Тиль-то как похож. Особенно вихром на макушке…

Дернувшись, я нервно оборачиваюсь и затравленно смотрю на сокрушителя моего спокойствия.

Черноволосый высокий мужчина с цепким и ярким синим взглядом, стоит оперевшись плечом на косяк возле кабинета Воронцова. При виде его волевого подбородка сразу становится понятно, кто тут на самом деле властный босс.