Прислушиваясь к собственному пульсу, бьющему в такт с пульсом Воронцова, я, расслабляясь на каком-то клеточном уровне, просто начала проваливаться в сон, хотя было еще совсем не поздно.

Сквозь затопившую меня негу, я смутно слышала предложение принять совместный душ, и даже пробормотала, что да-да, еще пять минуточек… Усмехнувшись, Воронцов отправился в ванную один, и я тут же уплыла в сон. Кажется, вернувшись, он убрал с моей попки сперму влажным полотенцем, но это неточно.

А под утро меня безжалостно разбудили и устроили еще один заезд. На этот раз с презервативом.

И единственная связная мысль была: «Он почти не чувствуется», а потом все снова закружилось в ощущениях.

И вот я проснулась уже окончательно.

Судя по тому, что солнце уже вовсю светит, уже глубокое утро, а то и день.

Осознав это, я подскакиваю на постели, в которой нахожусь одна. Если дети меня еще не искали, то непременно вот-вот начнут.

Скатившись с высокой кровати, я подхватываю платье и трусики и смываюсь в свою спальню. В душе я решаю запереться. Вчера я не стала этого делать и в итоге лишилась невинности.

О господи!

Как я это допустила?

Дело не в самом событии, а в том, с кем я переспала! Это все ужасно осложняет!

Мне ведь придется работать в его компании.

Мы, конечно, обговорили, что после этой подработки контакты прекратятся, но полностью избежать столкновений вряд ли получится. И каждая встреча с Виктором для меня будет наполнена неловкостью, волнением…

Варя, какая ты дура! Что за затмение на тебя нашло?

Я ругаю себя, хотя в глубине души понимаю, что с того момента, как Воронцов вернулся из командировки раньше, чем я ожидала, это было почти неизбежно.

Слишком он напорист. Слишком привлекателен. А я абсолютна неопытна в этих играх.

И все, что я сейчас могу, это отстраниться и не допустить повторения. Слишком хорошо я помню, как сломалась сестра.

Ничего. Я справлюсь. Сегодня мой последний день в этом доме. Ближе к вечеру мы уедем. Я очень соскучилась по маме, а она пишет, что отдохнула от активности Тимки, и теперь ей не хватает этого вечного двигателя, и мама даже купила ему еще какого-то динозавра.

Приведя себя в порядок и одевшись максимально невыразительно, я собираюсь отправиться к Тимошке и Тиль.

Время уже перевалило за одиннадцать, так что в завтраке смысла немного, скоро уже обед. Мое внимание привлекает детский смех за окном.

Они вышли на улицу?

Выглядываю и вижу, что движуха идет на залитой нами горке. Даже отсюда заметно, что варежки у Эстель покрыты снежными катышками, а в капюшоне у Тимки целый сугроб. За абсолютным безобразием приглядывает не Екатерина, а незнакомая мне женская фигура.

Для обслуживающего персонала на ней слишком дорогая шубка.