Запускают дрожь, повышают температуру, провоцируют поддаваться этим грубоватым ласкам.

Виктор действительно, будто голодный, будто дорвался и не может остановиться. Мои прерывистые вздохи, которые я уже с трудом сдерживаю, запускают сумасшедшею реакцию. Я еще сдерживаюсь, а у Воронцова вырывает полурык-полустон:

– Вар-ря, Вар-р-рька… Я тебя сожру…

У меня горят кончики ушей, потому что эти слова сопровождаются захватом груди. Неожиданно для меня самой соски дисциплинированно напрягаются, словно ждали команды. И Виктору очень нравится эффект, вызванный его касаниями.

Он катает твердые горошины между пальцами, трется между моих раздвинутых ног выпуклостью в паху.

Я в каком-то мареве.

Лихорадочном, темном и густом.

Когда Воронцов плотно прижимается эрекцией к моим трусикам, я понимаю, что они уже немного влажные.

На секунду меня снова захватывает паника. Что Виктор обо мне подумает? Что мне достаточно пары поцелуев, чтобы возбудиться? Что я потаскушка…"

"Я бросаю робкий взгляд из-под ресниц, но непохоже, что Воронцов вообще об этом думает. Он словно заводится все сильнее, переходя на высокие обороты.

Снова и снова Виктор прижимается к моей шее, сдвигая подбородком мешающему вязаную горловину, шумно вдыхает мой запах, и у меня от этого бегут мурашки, и поджимаются пальцы ног. Домашние туфельки давно слетели с ноги. Одна еще на кухне, другая покинула мне гду-то тут в кладовке.

Но я спохватываюсь только сейчас, да и то всего на мгновенье.

Потому что, распаляясь сам, Воронцов и меня сжигает в огне своей страсти.

Ловлю себя на том, что уже подставляю горло губам, выгибаюсь навстречу рукам, хозяйничающим под платьем, а ногами обхватываю Виктора, будто боюсь, что он остановится…

Он и вправду вдруг замирает, уткнувшись в мой лоб своим:

– Черт, Варька… Я с ума схожу, как пацан.

Могу не сдержаться… – шепчет он, а я не сразу соображаю, что его беспокоит. – Презервативы наверху.

Прагматичное и какое-то холодное слово «презервативы» меня отрезвляет.

Воронцов, конечно, совершенно прав. Предосторожности необходимы, но… магия момента рассеивается, и Виктор это чувствует.

Стискивая и придавливая меня к себе, он пресекает мою попытку вырваться.

– Нет, Варь.

И не проси, – горячечно продолжает Воронцов шептать на ухо. – Это сильнее меня.

Виктор толкает ногой дверь, и выносит из темноты кладовки снова наружу. Я жмурюсь от яркого света и вцепляюсь в Воронцова покрепче, который стремительно несет меня на второй этаж. Стараюсь не думать о том, что платье у меня задрано до пояса, только надеюсь, что ни Екатерина, ни дети не попадутся нам по пути.

Слава богу, опасения не оправдываются. Всего пара минут, и Воронцов опускает меня на кровать в своей спальне.