Часа через два после обеда Воронцов нарисовывается в дверях детской, и выглядит он уже не так цветуще. Тон кожи немного бледнее обычного, на скулах красные пятна, в глазах лихорадочный блеск. Налицо все признаки температуры.

Удерживаю Тиль, которая собирается рвануть к отцу.

– Эстель, подожди, – уговариваю я. – Давай-ка мы папу сначала проверим.

Воронцов, конечно, зараза, но вдруг у него грипп?

Я подхожу к Виктору, который, странное дело, все еще молчит. Очень на него непохоже. Кладу ладонь ему на лоб. Да он пылает!

Воронцов, с наслаждением прикрыв глаза, бормочет:

– Какая прохладная… подержи еще… хоть какой-то плюс то того, что ты ледышка…

– У вас температура, – поджимаю я губы.

– Это все, что тебя волнует, да? – кисло спрашивает он. – Опять тебе меня не жалко…

Но слушается и плетется за мной, а я веду его на кухню в надежде сбагрить куда более жалостливой и компетентной в вопросах простуды Екатерине.

– Ну что я говорила! – всплескивает она руками. – Опять упираться будем?

– Вы о чем? – не понимаю я.

– Таблетки мы пьем только под дулом ружья, вот о чем! – сердится Екатерина.

– Это химия мне ни к чему, – подтверждает ее опасения Воронцов. – Лимончику поем, и все пройдет. И хреновуху вашу давайте."

"Мы смотрим на него как на сумасшедшего. Лимончику? Тут и без градусника ясно, что почти тридцать восемь, а то и больше.

– Хреновуху надо было пить вчера, а сегодня уже поздно! Так, вы идите наверх, я принесу отвар с имбирем, лимоны и обтирание… Я пока за детьми пригляжу.

Я оторопело хлопаю глазами.

– Екатерина, – шиплю я, – это я за детьми приглядываю, а вы лечите своего босса!

– Некогда мне, я вон за коржами должна следить, мне проще детей тут занять, да и ты уже переболела, тебе не страшно…

– Так у меня не вирус был, давайте его тоже сунем в сауну, – пытаюсь я избавиться от необходимости высиживать Воронцова.

– Какая сауна? У него жар! – возмущается домработница. – Не нервируй меня, Варя.

– Я его убью же! – честно предупреждаю я.

– Да он смирный будет, – говорит Екатерина не очень уверенно. – Посмотри на него.

Я перевожу сердитый взгляд на Виктора, который даже с температурой пытается читать что-то в телефоне, но трет переносицу и таращит глаза, видимо, сосредоточиться не выходит.

Я на пробу отбираю у него телефон.

Отдает.

Все плохо.

– Может, скорую?

– Виктор Андреевич обычно долго не болеет. Ночью видно будет. Если что, вызовем. Идите уже, уложи его пока, а я все принесу.

И Екатерина начинает хлопотать, а мне достается сомнительное удовольствие объяснять Виктору, что ему надо прилечь. Он сопротивляется ровно до того момента, пока не узнает, что я пойду с ним.

Вообще, я немного растеряна. Воронцов такой большой и сильный, и вдруг болеет.