До Виктора доходит, что ему обламывается абсолютно все. А еще, что я об этом совершенно не жалею. Смотрит на меня так, будто укусить хочет, но, увы.

В виду отсутствия перспектив, ему ничего не остается кроме как встать с кровати.

Ф-фух. Еще один повод для облегчения. На нем боксеры. То есть Воронцов хотя бы не лег ко мне в постель совсем без одежды.

– Варвара, нам нужно поговорить! – и поводит голыми плечами.

Я возмущенно смотрю на то, что обтягивает ткань боксеров, и радуюсь, что конкретно сейчас Тиль занята зайцем.

– Определенно не прямо сейчас! – указываю я взглядом на внушительную выпуклость.

У него даже кулаки сжимаются.

– После завтрака у меня! – повернувшись ко мне и детям тылом, рявкает Воронцов и исчезает за смежной дверью.

Нам точно нужно поговорить. С этим я совершенно согласна.

Мне нужны объяснения.

И гарантии, что это больше не повторится.

Или нам не по пути.

Однако, когда я наконец выпроваживаю детей и привожу себя в порядок, весь мой боевой задор улетучивается. Я уже не такая смелая, он же…

Видел меня голой!

Щупает с самой первой встречи. Безнаказанно! Он неизвестно, что он видел ночью.

И это его «зря сдерживался» меня совершенно не успокаивает, потому что со сдержанностью у Воронцова суровый напряг, и что он понимает под этим словом, одному богу известно.

Представив, как Виктор ночью пришел ко мне, я снова краснею. А при воспоминании о его взгляде, когда он стаскивал с меня простынь, приходит совершенно однозначное волнение. В животе холодеет, а потом сжимается. Колени слабеют, и, не доверяя им, я плюхаюсь на кровать, хотя уже собираюсь идти на завтрак.

Все-таки он слишком мужчина.

Это никак не меняет моего решения не сдаваться и после сегодняшнего грядущего разговора поставить вопрос ребром, но внезапно я понимаю, что мне жаль, что Воронцов такой как есть.

И неожиданно на него за это злюсь.

Ну вот только я изменила свое мнение о нем в лучшую сторону, как он опять все испортил. И это только говорит о том, что первое впечатление о нем было верным.

Мне Виктор не подходит ни для чего. Это понимаю я, это понимает он.

И все равно прет напролом.

Удачно накрутив себя, я перестаю смущаться идиотской ситуации, но, увы, ненадолго.

За завтраком Виктор, словно испытывая мое терпение, постоянно провоцирует меня, говоря двусмысленности и странные комплименты.

Похоже, он тоже не в духе. Утренний облом доставил ему физический дискомфорт и нанес удар по самолюбию, но это уже слишком. К тому моменту, как завтрак заканчивается, я снова киплю."

"– Варвара, у нас с вами остался незавершенный разговор, – напоминает Воронцов, отставляя чашку. – Екатерина, присмотрите за детьми…

– А ты опять с Варей спать будешь? – уточняет Эстель, и я готова провалиться сквозь землю.