Тот день был ужасным, и в итоге передо мной извинились, но не он, а портье, выдававший ключи. Да только на мою персону все косились, а я подобное внимание плохо переношу, настроение и отдых были безнадежно испорчены, и мне пришлось уехать. После всего у меня еще два дня руки тряслись.

Так вот как его зовут. Воронцов Виктор Андреевич.

На его панибратское приветствие я не отвечаю.

Жду, что он скажет.

– Молчишь, Варвара Тронь?

– Не я была инициатором встречи, – я смотрю на него прямо. – Полагаю, это вам есть что сказать.

Мне очень хочется все ему высказать или, на худой конец, уйти гордо хлопнув дверью, но я не могу себе позволить такую роскошь, как разозлить «хо-зя-и-на».

Уверена, что для ничего не значит такая вещь, как Трудовой кодекс. Виктор Андреевич запросто может осложнить мне жизнь. Да он, собственно, уже это делает.

Мы во всем разобрались еще тогда, на турбазе, но Воронцов зачем-то решил не просто со мной пообщаться, он сделал это таким способом, чтобы напугать меня.

Отчетливо вижу, что Воронцов не собирается приносить извинений. Да ситуация тогда сложилась странная, но я так и не поняла причин его неадекватного поведения.

Сцепив руки в замок, я, как на суде, ожидаю оглашения вердикта приговора.

Такое у меня ощущение, потому что Виктор Андреевич откидывается в кресле, поскрипывающем кожей, и, продолжая вертеть в пальцах ручку, пристально меня изучает.

Его взгляд скользит от мысков черных лодочек вверх по ногам, обтянутым черными же узкими джинсами, заставляя меня чувствовать себя не в своей тарелке.

У нас в магазине такая униформа, кстати, весьма непрактичная, как и каблуки для тех, кто целый день на ногах, но кого это волнует? Главное не забыть шарфик и значок.

Откровенное разглядывание продолжается, и когда взгляд Воронцова застревает на обтянутой черным джемпером груди, я вспыхиваю. На губах Виктора Андреевича появляется слишком многозначительная улыбка, напоминающая мне о том, как бесцеремонно он лапал меня под одеждой неделю назад.

А вот от моей шеи он взгляд отводит. Не нравится вспоминать, как схватил девушку за горло?

– Вот что, Варвара Тронь, – начинает Воронцов, продолжая разглядывать уже мое лицо. – Ты вытянула счастливый билет. Попалась мне на глаза. И еще кое-кому. Что даже важнее.

Что? Счастливый билет? Да самой большой удачей будет с тобой никогда не пересекаться в этой жизни. Как хочется открыть ему на это глаза, но я вынуждена держать язык за зубами и контролировать лицо. Таков удел подчиненной.

– Это, наверно, потому что ты выглядишь как классическая Варенька из сказок, – хмыкает он. Это он про косу мою, завернутую в несколько раз, чтобы не моталась до пояса? – Ты понравилась моей дочери, а я не люблю ей отказывать. Так, что ты пойдешь работать ее няней.