О том, что где-то на свободе всё ещё шастает второй киллер, готовит мне западню, просчитывает ходы. О том, что кадровик, похоже, не просто въедливый тип — он хочет завалить моё повышение в розыск. Я вспомнил, как Зуев с трудом скрывал раздражение, принимая от меня рапорт и отправляя на этот проклятый полиграф. Вспомнил все проблемы и раздражение, и они смешались в моей голове в какой-то тревожный вихрь.

Я даже невольно нахмурился, почувствовал, как зубы сами собой сжались. Но тут же вспомнил, что перенапрягать мышцы нельзя — везде датчики. Нужно играть тоньше.

Полиграфолог внимательно смотрел на монитор, и лицо его прямо светилось от удовольствия:

— Замечательно! Просто замечательно! — воскликнул Репей, потирая руки, как старый ростовщик перед удачной сделкой.

«Ага, думаешь, вот так просто и красиво откалибровал свой аппарат под меня? Ну-ну», — размышлял я, сохраняя внешнюю невозмутимость.

Он повторил ещё несколько подобных тестовых вопросов, на которые я то говорил правду, то лгал, каждый раз при лжи специально усиливая свою внутреннюю тревогу. Я видел, как Репей доволен: он явно решил, что теперь его прибор идеально настроен на мои реакции.

Наконец, полиграфолог щёлкнул мышкой в последний раз, удовлетворённо откинулся на спинку своего офисного кресла и обернулся ко мне, глядя с приторной улыбочкой:

— Ну-с, Максим Сергеевич, теперь приступим к основному тестированию.

Рожа его была такая довольная, что аж плюнуть хотелось. Но я сдержался. Сейчас важно было не дать ему заподозрить подвох, не дать почувствовать, что он ошибся в своей хитрой калибровке. Пусть думает, что всё у него под контролем.

Потому что главный козырь был у меня в рукаве, а не у него в его потных, липких пальцах.

* * *— Я напоминаю вам, Максим Сергеевич, что прибор фиксирует все реакции на ложь, — очень важно и с каким-то почти театральным драматизмом произнёс Репей, глядя на меня почти в упор. — Отвечать следует исключительно правду. Перед началом тестирования я обязан спросить, есть ли у вас какие-то вопросы, может быть, что-то вас беспокоит?

Я внимательно посмотрел на него и с полной серьёзностью сказал:

— Да есть немного. Завтра дождь обещают. А мы вечером с товарищами хотели на озеро съездить, искупаться.

Глаз Владлена Арнольдовича слегка дёрнулся. Он явно ожидал совсем другого ответа, а я продолжал смотреть на него серьёзно, будто вопрос о завтрашней погоде был самым важным сейчас.

— Нет-нет, — торопливо перебил он, чуть повысив голос, — я не об этом. Я спрашиваю, нет ли чего-то такого, о чём вы хотели бы рассказать мне добровольно до начала основного тестирования. Возможно, вам есть в чём признаться. Какие-то неблаговидные моменты вашей биографии.