Кобра помолчала тяжело и задумчиво, потом внезапно произнесла:

— А вдруг… вдруг это сам Вальков и был? Может, он и отправил Егорова снимать?

Я уставился на неё с удивлением:

— Да ну… Зачем ему-то?

— Ну… не знаю, — замялась она, понимая, что всё это звучит на первый взгляд нелепо. — Егоров говорил, что заказчик очень крупный был, весомый. Может, Вальков снимал себе что-то вроде охотничьего трофея? Знаешь, как рога или клыки забирают. Видео, чтобы помнить — кого завалил, как доказательство силы.

Она выдавала эти пояснения упрямо, с настойчивостью, но я только помотал головой.

— Дикость какая-то, Оксана… Хотя, знаешь, после всего, что я видел, уже ничему не удивлюсь. Но верится слабо. Кто-то ведь сдал меня… — я тут же поправился, — в смысле, кто-то сдал Лютого. Крыса была в отделе, не мог он просто так попасться Валету на стрелке. Кто-то слил его, причём из своих.

Она пристально посмотрела на меня, чуть нахмурилась, но ничего не сказала.

— Ладно, — продолжил я мрачно, — сейчас важнее другое. Валет. Засадить его по закону у нас уже не выходит. Значит, придётся действовать по-другому. Его просто нужно убрать.

Оксана резко вскинула голову, внимательно посмотрела на меня:

— Ты хочешь его убить? Но это же… противозаконно, Макс.

— Ну да, противозаконно, — спокойно подтвердил я, чувствуя тяжесть своих слов для Оксаны. — А у нас выбор есть? Ты со мной или нет?

Она секунду помолчала, потом решительно и твёрдо произнесла, словно не сомневалась ни секунды:

— Ты ещё спрашиваешь? Конечно, с тобой. Эта гадина убила Лютого… И моего… моего отца.

* * *Вальков сидел за столом в своём кабинете, чуть сгорбившись, чернее тучи. Несколько минут назад звонил Киреев, тот самый хирург, кто вытаскивал Савченко с того света, и голосом раболепного робота доложил: пациент, мол, пришёл в сознание, но никого не узнаёт."

"Новость была отвратительной. Валет никогда не был сентиментален. Навещать Дирижёра в больнице он не собирался и раньше — а уж теперь и подавно. Он не испытывал к нему ни дружеской привязанности, ни особой теплоты, но дорожил им как незаменимым человеком. Такой профессионал, такой зверь — и вдруг всё коту под хвост. Без Дирижёра он лишался серьёзной защиты и опоры.

И это злило его, раздражало и выводило из себя.

В дверь осторожно постучали. На пороге появилась миловидная секретарша Жанна, но тут же неуверенно замерла, хлопая нарощенными ресницами:

— Герман Сильвестрович, тут к вам пришли, но они… не назвались. Хотя охрана их почему-то пропустила…

Вальков усмехнулся, удовлетворённо потирая ладони, глаза его оживились:

— Пускай, Жанночка. Это ко мне, я их жду.

Жанна растерянно заморгала, не двигаясь с места. Такое происходило впервые: кто-то пришёл к шефу, прошёл мимо охраны, не назвался и спокойно требует встречи.