Старая, потёртая, с пожелтевшей наклейкой вместо названия, на которой едва различимо проступала дата: «1 июня 1997 года». От этой даты ёкнуло в груди.

— Макс, что думаешь? — негромко спросила Кобра, не отводя взгляда от моих рук. — Это точно она?

— Да… Похоже на то, — кивнул я.

А про себя подумал, что если это то, о чём я думаю, то здесь вся моя жизнь и… смерть. Всё, ради чего я…

— Надо срочно найти видак, — наконец, выдохнул я. — И проверить, то есть — увидеть, что там записано. Прямо сейчас, прямо сегодня.

Кобра замерла рядом. Она взглянула сначала на меня, потом на кассету и произнесла:

— Это ведь не просто компромат, Макс. Это смерть Валета. С этим мы его раздавим.

— Пусть горит в аду, — зло улыбнулся я.

Кобра кивнула, напряжённо сжав губы. Она будто только сейчас до конца поняла весь вес того, что мы держали в руках, и уже гораздо серьёзнее сказала:

— Тогда действуем быстро. По объявлениям найдём старый магнитофон. Плевать — как, хоть купим, хоть украдём, но нам надо увидеть, что там на этой кассете.

— Решим сейчас, — процедил я, заводя «Ниву».

Через минуту мы уже мчались обратно к городу. Я вдавил педаль газа в пол, чувствуя, как с каждым метром нарастает нетерпение и злость. Дорога мелькала за окном, а внутри гремела одна мысль: наконец-то у меня в руках тот самый нож, которым можно перерезать нитку, связывающую меня с прошлым. Смерть Кощея. Тонкая игла жизни Валета. Теперь он у меня на крючке. Теперь — хана ему.

* * *Мы решили не терять времени на поиски видика. В камере хранения вещдоков уже лет пятнадцать пылился старый японский видеомагнитофон Funai, изъятый когда-то при очередном обыске. Там же стоял тяжёлый, громоздкий телевизор с выпуклым экраном — бандура, покрытая толстым слоем серой пыли и засохшими каплями краски. Обычный древний телек, который уже давно никто не включал и не собирался использовать. Старая аппаратура осталась по давно забытым делам. Такое бывает…

Вытащив технику из хранилища, я быстро и почти на автомате подключил видеомагнитофон к телевизору в кабинете Кобры. Руки помнили. Старые провода ещё работали, штекеры вошли в гнёзда с характерным щелчком. Телевизор недовольно потрещал и ожил, экран загудел, постепенно заливаясь сероватым светом."

"Кассета чуть дрогнула у меня в руке. Я аккуратно вставил её в приёмник видеомагнитофона и слегка подтолкнул пальцами. «Funai» тихо зажужжал механизмом и нехотя втянул кассету внутрь, с мягким щелчком зафиксировав её внутри. Казалось, магнитофон удивился, что его потревожили после стольких лет тишины. Кобра с удивлением смотрела за моими манипуляциями, как я умело управляюсь со старой техникой, но промолчала.

Мы замерли перед экраном. Телевизор сначала засветился серо-белой рябью, затрещал и зашипел помехами. Я нажал кнопку «Play».