– Ты говорила, Бойл отказался убивать магистра, так как это плохая примета.

Элейн фыркнула.

– Твой брат умеет убеждать.

Откинувшись на спинку скамьи, Оддин запустил руки в волосы. Так он сидел довольно долго, и Элейн не решалась тревожить его.

– Мы никогда не докажем, что Ковин причастен к этому, – сообщил вдруг он, и в тоне его была решимость, подводящая черту.

Элейн перевела на него удивленный взгляд.

– Ты что, сдаешься? – воскликнула она, схватив его за руку.

– Он – мормэр. Никто никогда не решится давать против него показания. Ни один судья не отправит его за решетку.

Даже если король узнает об этом, Ковин сумеет все замять. Это бесполезно. Мой брат всегда выходит сухим из воды.

Она встала. Несколько мгновений смотрела на Оддина, ощущая, как внутри все бурлит от гнева. Затем пошла прочь.

– Ты куда? – Он бросился следом, преграждая ей путь.

– Я просто ухожу. Как и ты.

Он взял ее лицо в свои ладони, заглянул в глаза:

– Я знаю, что это не так, – убежденно проговорил он. – Ты продолжишь искать способ отомстить Ковину и закончишь так же, как Магистр. Он уже попытался убить тебя, неужели этого недостаточно?

– Он убил мою семью, убил Магистра Света, попытался убить меня.

Неужели этого недостаточно? – многозначительно отозвалась Элейн.

Оддин положил руки ей на плечи:

– Прошу тебя, оставь это. Небеса накажут его…

Элейн фыркнула.

– Ты можешь пострадать, – произнес он почти отчаянно.

– Какое тебе до меня дело? Ищи своего Художника.

Он на мгновение опустил веки, затем неожиданно мягко ответил:

– Я беспокоюсь о тебе.

Оддин смотрел ей в глаза, ища там отклик. Но Элейн была слишком сердита и раздосадована, чтобы глядеть в ответ с такой же нежностью.

Наконец, он отпустил ее и, тяжело вздохнув, отвернулся. Не сразу, он заговорил:

– С самого детства Ковин лишал меня всего, что было дорого. Отбирал любимые игрушки, отпугивал друзей. Как-то сжег дом на дереве, который я построил – сжег вместе с трехсотлетним дубом.

Он замолчал на мгновение, видимо, обдумывая, делиться ли более сокровенными историями:

– Однажды они с отцом устроили охоту на кроликов во дворе. Я спас одного, спрятал у себя и решил заботиться как о своем питомце.

Отца это довело до яростного припадка. Он запер меня в комнате на неделю. На следующее утро я обнаружил обезглавленного кролика на своей подушке. Я знаю, это сделал Ковин, хотя ключ от комнаты наверняка дал отец.

Элейн с сожалением смотрела на Оддина, испытывая сострадание."

"– Когда мне было лет двенадцать, – продолжил он, – я влюбился в дочку нашей кухарки. Ковин узнал: копался в моих вещах и нашел письмо для нее. Тогда он совратил девушку, а затем всем рассказал об этом. Ее отослали в другой город.