– А если нет? Если я и правда так прекрасна и остроумна, как тебе помнилось?

Он рассмеялся, затем провел ладонью по лицу – жест, отражающий внутреннюю борьбу. С чем он боролся?

– Надеюсь, ты не решишь, что я сошел с ума вслед за братом, но… я хочу предложить тебе… хочу сделать предложение… – Он выдохнул, кажется, весь воздух, что был в легких, и усмехнулся. – Почему это так непросто? Пока я ехал, представляя наш разговор, все выходило очень естественно.

– Да? Как?

Ей было трудно сказать что-то еще: сердце колотилось так сильно, что Элейн боялась упасть без сознания.

Оддин сделал еще один шаг к ней, оказавшись совсем рядом.

– В моем воображении я без труда подошел к тебе, взял за руку… – Он подхватил ее ладонь, сжав в своей, большой и теплой. – И сказал: «Элейн, я понял, что полюбил тебя. Будь моей женой».

– Жаль, что так не получилось, – выдохнула она. – Звучит очень романтично.

Его губы дрогнули, она вновь его рассмешила. Но Оддин ждал ответа.

– Если бы ты так и сделал, – продолжила она, – я бы сказала, что тоже думала о тебе все эти месяцы. И что твои чувства, кажется, взаимны.

Он прижал ее пальцы к своим губам, в голубых глазах плескался восторг.

– Но ответила бы, что мне нужно подумать. Я – глава клана Мун. Некоторые ждут, что я свяжу свою жизнь с дальними родственниками, которые тоже носят нашу фамилию, чтобы сохранить ее.

– Понимаю, – пробормотал он, чуть отстраняясь; затем, справившись с собой, галантно поклонился. – В таком случае я сказал бы…

– Давай закончим с этим, – предложила Элейн, рассмеявшись, и он разделил ее веселье.

– Я буду ждать ответ. Столько, сколько потребуется.

Она благодарно кивнула, а затем добавила:

– Я должна предупредить еще кое о чем. Я дала своему клану клятву, что, кто бы ни стал моим мужем, первенец будет носить фамилию Мун. Он станет продолжателем нашего рода.

Оддин немного опешил. Его брови удивленно взлетели, но он быстро вернул себе невозмутимое выражение лица.

– Что ж, это… это значит, что, если ты дашь согласие, нам придется родить как минимум двух сыновей. Каждому роду по мальчику.

– Звучит разумно.

– Буду с нетерпением ждать возможности заняться этим вопросом.

Элейн покраснела.

Оддин отступил назад, с неохотой отпуская ее руку.

– Думаю, пока у твоего родственника не случился приступ, мне лучше уйти. Я и так слишком долго злоупотреблял гостеприимством.

Он сообщил, что остановился в гостинице в Хапо-Ое и мог оставаться там еще неделю или две.

Уже когда Оддин был в дверях, она спросила:

– Кстати, а что именно произошло с Художником?

– А. – Он остановился. – Его загрызла свора собак.

Едва Оддин ушел, Элейн упала в кресло. Эмоции бурлили в ее душе. Восторг и страх, надежда и снова страх.