Повстречав же Ковина, Элейн увидела лицо настоящего злодея. В его глазах будто не было души. Даже думать о том, чтобы досадить этому человеку, было жутко. Оттого ей одновременно хотелось продолжить дело и отказаться от него.

Но, глядя на карту, Элейн все же понимала: сейчас ее место было в доме Ковина.

Кем же был второй всадник? Кем-то, кто мог помочь? Ллойд, возможно? Что ж, она не собиралась отказываться от поддержки, кто бы ее ни предложил, потому что ей одной Ковин мог оказаться не по зубам.

Вернувшись в гостиницу, за ужином Элейн рассказала Ллойду о том, что Оддин был не тем, кого она искала.

– Признаться, я рад это слышать, – заметил Ллойд. – Я привык считать Торэма честным человеком, достойным того, чтобы узнать мою правду и рассказать ее другим. Мысль о том, что он принес кому-то горе, заставила меня растеряться.

– То, что мою семью убил не он, а Ковин, не значит, что Оддин порядочный человек. Они братья.

Заметив пронзительный взгляд Ллойда, Элейн поняла, что проболталась.

– Я многое слышал о мормэре Нортастера. О нем ходит молва как о человеке чрезвычайно жестокосердном. У Оддина Торэма же совсем иная репутация.

Элейн кивнула, мысленно ища оправдание своей болтливости. Ллойд и так многое знал, не было ничего страшного в том, что теперь был осведомлен и о причине, по которой она искала мести.

– Мне предоставят комнату в доме Торэма, вернусь туда завтра утром.

Он мягко улыбнулся:

– Все складывается для вас наилучшим образом. Желаю удовлетворить душу изящной местью. Пускай ваше сердце насытится и найдет успокоение.

Элейн неопределенно хмыкнула. Пожалуй, это было самое странное пожелание, что ей доводилось слышать.

Наутро она покинула гостиницу и отправилась к дому мормэра. Избежав встречи с хозяином, который, по словам кухарки Мари, довольно рано отбыл на службу, она познакомилась с новым домом и новыми обязанностями. Прачка Каталина, хрупкая девушка со светлыми волосами и тонкими чертами лица, показала реку, в которой следовало полоскать белье.

– Как только ты управляешься? – поинтересовалась Элейн, пока они катили телеги с уже мокрым тряпьем. – У тебя руки худенькие, как у знатной дамы.

Каталина звонко рассмеялась:

– Это только с виду так. Я росла с тремя братьями, и силы во мне хоть отбавляй.

В подтверждение этому она ловко обогнула колодец посреди дороги, управляясь с телегой, будто та была пустой.

На удивление легко подружившись с этой девушкой, Элейн вскоре стала задавать вопросы о Ковине. И чем больше Каталина рассказывала, тем болезненнее сжималось сердце Элейн.

– Ты ему лучше не перечь, – делилась Каталина. – Он очень скор на расправу. Может и палкой отходить, и что похуже. Но, – вдруг встрепенулась она, – наш хозяин – самый лучший хозяин в Нортастере.