Дыхание ее стало еще громче, хотя она пыталась успокоиться, не выдавать себя раньше времени. Если ее плану суждено сработать, она предпочла бы, чтобы душегуб напал в другом месте. Здесь полицейские не могли идти достаточно близко. Скорее всего, они обошли проулок другим путем и уже ждали Элейн по ту сторону этого мрачного коридора. Здесь же она была совсем одна.

Не выдержав напряжения, она сорвалась на бег. До конца проулка оставалось несколько шагов, когда кто-то поймал ее: попытался обхватить за плечи и в то же время осторожно изловил щиколотку. Элейн завизжала.

В следующее мгновение она поняла, что напавший не держит ее, а скорее просто касается, ее лицо ощутило легкое прикосновение ткани его одежды. Она пыталась выбраться, спастись, жалобно хныча от страха. Внезапно все прекратилось. В темноте она все же смогла разглядеть знакомого мужчину – один из полицейских, вероятно, подоспел на ее крик. Теперь он стоял там, загораживая почти весь проулок своей мощной фигурой, и держал в руках… Элейн пригляделась:

– Это что, просто тряпка? – уточнила она слабо.

Полицейский поднес темную ткань к лицу:

– Похоже на какое-то покрывало.

Видимо, оно сушилось на веревке.

– Я подумала… я подумала…

Элейн вздохнула. По ее воплю, от которого кровь стыла в жилах, он, должно быть, догадался, что она подумала.

Полицейский кивнул, громко и многозначительно сказав: «Не стоит гулять по ночам одной, девушка», – и удалился. Элейн наконец вышла на более широкую и светлую улицу. Здесь горели редкие фонари, отчего идти было чуть менее страшно. Довольно быстрое появление подмоги тоже внушало некоторую уверенность. Если Художник не кинется на нее с ножом сразу же, полицейские, вполне вероятно, успеют ее спасти.

И тем не менее страх крепче и крепче опутывал тело. Идти становилось сложнее, хотелось, чтобы все поскорее завершилось.

К концу маршрута нервы Элейн были на пределе. Она вошла в дом, который принадлежал одному из полицейских, там уже ждал Оддин. Совершенно неожиданно он прижал ее к себе и пару секунд держал, вынуждая слушать бешеный стук его сердца.

– Ну все, все, – прошептала она, смущенная такой встречей, а затем, сама того не желая, добавила: – Мне нужно идти обратно.

Оддин сжал ее крепче, но затем вздохнул и отпустил. Не чувствуя азарта, овладевшего ею, когда идея с ловушкой для Художника только пришла Элейн на ум, она побрела в обратную сторону. Не было похоже, что душегуб собирался напасть в эту ночь, иначе давно бы воспользовался возможностью. Но ей следовало держаться плана и пройти обратно до гостиницы «Вереница», где она легла бы спать. Легла бы только для того, чтобы на следующую ночь повторить прогулку, и так пока Художник не клюнет на их наживку.