Порядком уставшая, Элейн мысленно застонала, когда увидела впереди мужской силуэт. Наверняка очередной пьяница шел домой из таверны. Встречаться с ним совершенно не хотелось.

Она бросила взгляд на маленький тупик между домами. Можно было спрятаться там, пока прохожий не окажется где-нибудь подальше. Оглядевшись, Элейн свернула в темную подворотню. Шаги мужчины приближались, она слышала, как он насвистывал какую-то песенку. Все еще боясь, что он мог заметить ее, она поспешила спрятаться за бочку с отходами. Воняло жутко, но стоило немного потерпеть, и можно было спокойно продолжить путь.

Элейн присела, чтобы полностью скрыться от прохожего, и второй раз за вечер истошно завизжала. Там, у стены, прижатый этой самой бочкой, лежал мужчина. Его безжизненное лицо навсегда отпечаталось в ее памяти.

Элейн отпрянула к противоположной стороне, закрыв лицо руками. Через несколько мгновений в подворотню влетел полицейский, на этот раз другой – невысокий, коренастый мужчина с пышной бородой. Элейн безмолвно указала пальцем туда, где лежало тело. Через минуту там собрались еще двое полицейских и сам Оддин, который «гулял» по соседним улочкам.

Она поняла, что что-то было не так, когда все четверо застыли над жуткой находкой в совершенной тишине. Отсутствие звука после их долгой возни и переругиваний было настолько оглушающим, что Элейн отыскала в себе силы подняться и подойти к ним чуть ближе. Оддин медленно обернулся, глядя устало.

– Что ж, Элейн, поздравляю.

Она вопросительно подняла бровь.

– Ты нашла Художника."

"Выдохнув «Что?», она обогнула Оддина. На оголенной груди и животе молодого мужчины, что лежал на земле, белели многочисленные шрамы.

Было ясно, что раны были нанесены много лет назад. Но даже несмотря на это, символы все еще угадывались. Надпись на теле гласила: «Искупай грехи свои, усмиряя плоть», – Элейн произнесла это вслух, и все посмотрели на нее – кто с любопытством, кто просто с усталостью.

– Это может быть не наш душегуб, – заметил один из полицейских.

Затем он присел на корточки и принялся разглядывать шрамы.

– Может, – кивнул Оддин. – Но я уверен, что это он. Слишком странное было бы совпадение: кто-то много лет назад наживую вырезал на теле этого парня символы, которые мы теперь находим на телах жертв.

Чутье подсказывает, что он мстил своему мучителю в такой извращенной форме. Кроме того, его лицо мне кажется знакомым. Думаю, я встречал его раз или два в тавернах и гостиницах. Он следовал за мной.

– Но кто его убил? – спросила Элейн отворачиваясь.

– Думаю, это очевидно, – пожал плечом Оддин. – Кто-то, кому не нужно было, чтобы настоящий убийца мешал использовать его почерк. Ты верно заметила: Художник не появлялся с тех пор, как убили прачку.