Там-то она и изложила свой план.

– Ты хочешь стать наживкой? Ты ума лишилась? – воскликнул Оддин, услышав ее предложение.

– Просто послушай. Сейчас, когда все знают о том, что в городе душегуб, будут более осторожны. Девушки не станут разгуливать по ночам в одиночку. Ему будет трудно найти жертву. И тут я, – она изобразила, как прогуливается по дорожке, – иду по улице. Он попытается напасть, а вы с другими полицейскими будете следить за мной. Как только Художник объявится, схватите его, и всё. Главное, не убейте, чтобы он смог подтвердить, что к смерти Магистра не имеет отношения.

Оддин покачал головой и сообщил, что не намерен рисковать ее жизнью. Они спорили не меньше получаса, пока наконец Элейн не использовала свой последний аргумент:

– Если мы не поймаем Художника в ближайшее время, меня убьет не он, а твой брат. Из Нортастера я не уеду, пока не доведу все до конца, а город маленький. Сегодня вот опять столкнулась с Ковином. Еле ноги унесла. Как думаешь, сколько неудачных попыток убийства нужно, чтобы довести до исступления?

Тяжело вздохнув, Оддин ответил:

– Братец и так озвереет, когда узнает обо всем.

Но по тону Элейн поняла, что он сдался.

Подготовка началась нешуточная. Прихватив Элейн, Оддин и еще несколько полицейских отправились в участок, что находился на Ратушной площади. Там они обсудили идею с шерифом Нортастера и, получив одобрение, стали планировать поимку душегуба. Нарисовали на карте маршрут прогулки Элейн и места, где должны были караулить полицейские. Позвали девушек, которые затянули ей корсетом талию и грудь и подобрали подходящее платье глубокого синего цвета. Волосы Элейн они спрятали под чепец, но несколько прядей оставили вокруг лица.

Их напудрили, чтобы те казались не рыжими, а светлыми. Все, кроме Оддина, оценили результат, решив, что Элейн прекрасно подходила на роль жертвы. Оддин же только хмурился и кривил губы. А еще много раз повторял, чтобы никто не спускал с нее глаз и Элейн каждую секунду была у кого-то под наблюдением. Кажется, к концу вечера все устали от однотипных наставлений и разбежались по разным комнатам. У Элейн такая возможность отсутствовала – ей некуда было идти.

– Ты боишься больше, чем я, – заметила Элейн.

– Конечно! Если тебя убьют, тебе будет безразлично все происходящее дальше, – проворчал Оддин. – А я до конца дней буду жить с этой ношей.

Она не была уверена, шутил ли он. Подойдя к нему ближе, Элейн улыбнулась и искренне сказала:

– Спасибо, Оддин. Давно никто так не беспокоился обо мне.

– Оно и понятно, беспокоиться о тебе вредно для здоровья, – недовольно ответил он. – Мои бедные нервы…

Она хлопнула его по предплечью:

– Ты сильный, ты справишься.