Неужто его бывшая такая страшная?

Ладно.

Схожу на собеседование, у меня все равно обед, а потом зайду в кадры и напишу заявление на увольнение.

Чую я, Соколов возвращать меня не станет.

Нас тут два этажа бухгалтеров. Одной больше, одной меньше.

Зато моя гордость не будет добита мыском итальянского ботинка.

Поныв в туалете над своей глупостью, я привожу себя в порядок и к часу прибываю в «Мадину». Администратор проводит меня к столику Артемьева. Огромный дядька поднимает на меня глаза, отрываясь от меню.

— Зеленая какая. И на Сашку похожа, — в последнем комментарии слышится некое сомнение. — Жопой чую, будут с тобой проблемы. Заказывай, — вздыхает он обреченно.

— Но вы же меня возьмете?"

"— Угу, — кивает Артемьев, снова погружаясь в меня.

— А с чего вы взяли, что будут проблемы? — не выдерживаю я.

— Опыт подсказывает.

Я затыкаюсь. Чувствуется, что Демид не в восторге, что придется брать меня на работу. Так зачем нервировать будущего работодателя? У меня вон уже был один нестойкий.

Когда нам приносят заказ, мы оба уделяем еде все внимание. Хотя я чуть не закашливаюсь, подавившись, когда вижу, каким взглядом пожирает Артемьева официантка.

В этом взгляде все: страсть, ненависть, ревность…

А Демид ее вовсе не замечает.

Аж не по себе становится.

Небось поимел ее и бросил. Попку вскрыл и не позвонил. А она страдает.

Поступил, прямо как Соколов со мной.

Я в голове уже дорисовывается сюжет любовного романа с трагической историей попранной любви. Это будет бомбы. Секс, слезы, расставание…

Мужики — козлы.

День полный откровений. Да уж. Ну хоть стейк вкусный.

— Значит так, цыпа. Рабочий день с девяти до шести. Адрес скину. Как уволишься, напиши. Я закажу тебе пропуск. Что еще? Деньги…

Деньги? Я навостряю ушки. А ну как Сашкина мощь такая сильная, что мне миллион отсыплют. Я даже застываю с вилкой у рта.

Но Демид не успевает произнести сумму, потому что над моей головой раздается:

— Я не понял.

Глава двадцать первая

Я поднимаю глаза.

Соколов, который сейчас выглядит не как Дима, а как Дмитрий Константинович, сверлит меня гневным взглядом.

Нервно запихиваю в рот кусочек стейка, нанизанный на вилке.

— Чужое мясо едим. С чужим мужиком. Мне, значит, полный игнор. И юбку, которая все обтягивает, но ее хрен задерешь. А ему прозрачное платье, которое снимать не надо?

— Диман? — Артемьев протягивает для пожатия руку ДК.

Они знакомы?

— Скажи, это очередная племянница? — обращает свой неоправданный гнев на него Соколов.

— Хуже, — мрачнеет Демид. — Племянница Сашки. Я тебе про нее рассказывал. Так что нет. Я с этой цыпой не сплю. Не спал. И не собираюсь.

Я обтекаю.

Нормально так мужики при мне говорят.

— Уверен? — напрягается Соколов.

— У нее на моське написано, что от нее одни проблемы.