В бумажках мы пишем «Соколов Д.К.», а лично меня к нему никто не пустит, для общения с небожителем есть главбух. — Все. Отправила.

— Ну ладно. Спасибо, что ли. Если он вдруг что-то спросит, скажи ему, я приеду и поясню. Поняла?

— Да, конечно.

Светлана Анатольевна отключается, а я отправляю тетке файл.

И живу спокойно свой рабочий день до тех пор, пока Саша мне не перезванивает и не уточняет:

— А на хрена мне какой-то еженедельный отчет?

Я сначала бестолково хлопаю глазами, а потом у меня закрадывается страшное подозрение.

Нет-нет-нет! Только не это! Я же не могла перепутать окошки?

Вся на изжоге я открываю переписку и проверяю прикрепленные файлы.

Мне кабзда.

Остается последняя надежда, что мое письмо с членами, клиторами и сиськами попало товарищу гендиру в спам.

Не. Не остается. Надежда в корчах погибает прямо в следующую секунду, когда я вижу мигающий конвертик от адресата «Соколов Дмитрий Константинович».

Глава вторая

Ладони мгновенно потеют, а во рту — пустыня.

Я даже сглотнуть не могу.

Я в шоке от всего и сразу: от страха перед начальством, от неловкости, что ни в чем неповинному человеку отправилось порно, от стыда, что мои фантазии стали достоянием общественности. Никакой анонимности нет, великий и ужасный Соколов точно знает, что это все написано Машей Корниенко.

Первый читатель, блин.

Если не считать Сашу.

И я вот совершенно не хочу знать, что он думает по поводу моего творчества.

Индикатор непрочитанного письма продолжает мигать красным, а я гипнотизирую его, рискуя получить инсульт.

Прощай деньга на новый ноут.

Меня изгонят до окончания испытательного срока. Лишь бы без позора…

Я еще ни разу не видела нашего гендира. А если там дядечка преклонных годов. Его инфаркт не трахнет от такого чтения? Я там, кажется, героине и орал, и анал выдала…

Мамочки…

— Маша! — кричит главбух из своего стеклянного аквариума, в котором она сидит отдельно от нас простых смертных, но с полным обзором рабсилы. — Сходи отнеси в отдел кадров документы.

Я трусливо решаю пока не открывать письмо от Соколова.

В конце концов, если бы было что-то срочное, он бы уже вызвал меня через секретаря, правда?

И я, подцепив пару папок, малодушно тикаю подальше от пугающего электронного письма.

Еду в лифте, прижимая к себе документы, будто они мне родные, а в голове крутится панический вопрос: «Что делать?». Спросить у той самой знакомой маминой знакомой?

Да я со стыда провалюсь.

Надо как-то самой срочно уволиться, пока меня за девиантное поведение не выкинули.

Как назло, знакомой в отделе кадров не оказывается. У нее сегодня день за свой счет. С папками меня отправляют к начальнику отдела кадров, женщине не менее суровой, чем главбух. Именно сегодня я ее понимаю, понаберут на работу таких, как я, а ей расхлебывай.