– Сколько прошло для тебя после нашего последнего разговора в 1937 году?

– Примерно пятнадцать минут.

– Да. А для меня целая жизнь. Ну что ж… – Он встал и подошел к столу. – Отдай это тому преисполненному иллюзий счастливцу, который ждет тебя в тридцать седьмом году. И передай, чтобы почаще говорил тебе о своих чувствах. – Он протянул мне толстый бежевый конверт, в котором, судя по всему, лежала пачка каких-то бумаг. – Ты, наверное, хочешь спросить о войне?

– Неужели она все-таки была?

Он тяжело опустился на диван.

– Да. Как ты и предсказывала, 22 июня 1941 года. И знаешь, действительно в семь часов утра.

– И ты ее не предотвратил? – Я расстроенно прижала к себе конверт. – Но почему?

– В чем-то просчитался. Сделал несколько неверных ходов. Впрочем… Что теперь рассуждать. Советский народ победил. Страна восстанавливается. Фашизм разгромлен.

– И был весь этот ужас? Эти невероятные потери? Разрушенные города?

– Нет. Что-то из того, о чем ты говорила, я принял к сведению. И поэтому многое сложилось иначе.

– Битва под Москвой была?

– Нет.

– А блокада Ленинграда?

– Нет.

– А Сталинград?

– Они до него не дошли. Если хочешь, посмотри, там лежит карта.

На ней отмечена линия фронта. Это переломный момент в начале 1943 года.

Я быстро встала и, подойдя к столу, стала рассматривать разрисованную линиями и стрелками карту. Да, безусловно, это была несколько иная война, не та, которую я проходила в школе. Но все равно масштаб катастрофы был огромен.

– И сколько это продолжалось?

– Четыре года. Капитуляцию подписали в 23.55 по берлинскому времени. А в Москве уже было девятое мая.

Я разочарованно посмотрела на него:

– Практически то же самое. Я так и не смогла ничего сделать.

Все это оказалось бессмысленно…

Сталин перебил мои вздохи:

– У тебя в руках конверт. Пятнадцать лет назад ты сказала мне, что я способен создать идеальное государство. Теперь было бы слишком поздно. Но в 1937 году… Ты даже не представляешь, чего бы я мог достичь, если бы поверил хотя бы в половину того, о чем ты говорила. Сколько у тебя осталось времени?

Я посмотрела на часы:

– Семь минут.

– Иди сюда. Посиди со мной.

По-прежнему прижимая к себе конверт, я села и положила голову ему на плечо:

– Ты знал тогда, в 1937 году, как сильно я тебя любила?

– Конечно знал.

Ты помнишь, ведь я тебя насквозь видел.

– А ты? Ты любил меня?

– Любил. Но, как ни парадоксально это прозвучит, тот, который скоро встретится с тобой в 1937 году, любит тебя гораздо больше, чем я.

– Как это? Почему? – спросила я, пытаясь быстро вытереть непрошеные слезы.

– Я не верил тебе и смог пожертвовать нашими отношениями ради того, чтобы узнать правду. А тот, который там… Он сделает для тебя невозможное.

– Ты так убежденно это говоришь… – Я уже не могла сдержаться и плакала навзрыд.