Вы утверждаете, что пришли из будущего. И теперь хотите что-то рассказать мне о судьбе Советского Союза?

– Так точно!

– Тогда для начала объясните, как вам удалось переместиться сюда с Лубянской площади.

Я посмотрела на часы. У меня было еще семь минут.

– Товарищ Сталин, – рубанула я правду-матку. – Буду откровенна. С Лубянской площади я переместилась не сюда, а в больницу. А после того, как я неделю пролечилась в 2010 году, я вернулась к вам. Думаю, что по моему лицу и платью заметно, что сюда я не из санатория НКВД пришла, где из меня отбивную пытались сделать.

– Продолжайте, – довольно заинтересованно сказал мой собеседник, набивая и закуривая трубку.

– Так вот, – послушно кивнула я, – через несколько минут мне придется исчезнуть и вернуться обратно в будущее. Но пока я еще здесь, хочу сказать, что вам стоило бы меня выслушать, так как я поведаю не только о том, что ждет СССР в период вашего правления, но и о том, что произойдет со страной много позже. А это, знаете ли, не особенно вам понравится.

– И что вы предлагаете? – спросил он, окутывая себя облаком дыма.

– Назначьте мне аудиенцию. Я появлюсь и спокойно все вам доложу. Только дайте слово, что меня больше не отправят к этим костоломам. Иначе никакого конструктивного диалога у нас не получится.

Он усмехнулся:

– Значит, вы настроены на диалог. Кстати, как вас зовут?

– Елена Санарова."

"– Хорошо, товарищ Санарова. Я выслушаю ваши сказки и даже посмотрю еще раз на фокусы, которые вы тут демонстрируете. Приходите сегодня в шесть вечера прямо сюда, как вы это проделали только что. Я смогу уделить вам ровно два часа.

Я радостно улыбнулась и встала:

– Спасибо вам большое. Буду в назначенный срок. До свида…

Договорить мне не удалось, так как сработавший таймер вернул меня домой.

– Ну как? – озабоченно уставился на меня Натаныч. – Жива?

– Да! – выдохнула я. – Чаю мне, срочно! А лучше кофе. Сейчас приду в себя и мигом обратно, пока у меня запал не прошел.

– Может, завтра? – с надеждой шепнул он. – Подготовишься, напишешь тезисный план своего выступления…

– Нет, иначе я не смогу победить свой страх.

– А все-таки тебе страшно?

Я побежала ставить чайник и прокричала из кухни:

– Знаешь, я вообще поражаюсь, как с ним рядом люди могли находиться. Он просто парализует собеседника. У него биополе убойное. Когда с ним разговариваешь, не то что страх, ужас суеверный испытываешь.

– А я тебе говорил: иди к Троцкому, – хохотнул Натаныч, пришлепав на кухню. – Он, говорят, душка был. И не страшно, и интересно.

– И бессмысленно, – отрезала я, насыпая кофе в мятую медную турку. – Меня не привлекают революционеры-неудачники, которых ледорубами убивают. Ты же знаешь, мне нужен гений политической мысли.