А действительно, если посмотреть на это с его стороны, то все выглядит вполне нормально. Наша разница в возрасте его вообще не трогает, так как он этим, что называется, избалован. Внешне я не хуже этих всех киноактрис и балерин, а это ему для статуса очень даже подходит – в люди не стыдно вывести. А что касается международных приемов да театров, так это я запросто! Даже с удовольствием. И вообще, не жизнь, а сказка! Пришла на десять часов, женой поработала, на параде засветилась – и обратно! Поняв, что уже слишком долго выдерживаю паузу, я сказала:

– Ты не можешь не уговорить.

Тебе бессмысленно сопротивляться. Я согласна. Но у меня нет паспорта. Только поддельный документ Ворошилова, да и тот на Лубянке отобрали.

– Ну и отлично! – Он налил нам еще саперави и после того, как мы выпили за совместную жизнь, сказал: – Значит, в ближайшие дни мы этот вопрос решим.

Я кивнула:

– Да. Твоими большевистскими темпами!..

* * *Утром я появилась в 2010 году с блаженной улыбкой на лице и с грандиозным букетом в руках. Выспавшийся Натаныч уже встал и чем-то гремел на кухне.

Я пошла к нему и остановилась в проеме.

– Привет! – Видимо, собираясь готовить свой любимый омлет, он вытащил из холодильника два сырых яйца. – А что такая торжественная? В ВКП(б) вступила?

– Я замуж выхожу.

Яйца упали на пол и, хряснув, растеклись двумя липкими лужицами. Если бы Натаныч имел привычку выражаться при мне так, как он это делал в мужских компаниях, то я, несомненно, выслушала бы изысканную многоступенчатую тираду. Но он не отступил от собственной нормы поведения и, без толку пытаясь подобрать хоть какие-то слова, замычал.

Глядя на его потуги, я засмеялась:

– Принимаю твои поздравления. Вижу, что ты за меня очень рад! Спасибо большое! Мне надо быть в 1937-м послезавтра в десять вечера. Поэтому я приду к тебе сегодня часов в девять. Ладненько?

Неожиданно он обрел дар речи:

– Может, ты перед этим к психиатру сходишь? У меня есть профессор один с мировым именем, он таких, как ты, хорошо лечит. Неврозы всякие, расстройства душевные…

– А мне не надо, Натаныч, – улыбнулась я.

 – Меня здесь нет. И неврозов тоже нет. Я тут вообще только потому, что машина времени дольше десяти часов не работает, и потому, что у меня здесь сын живет. Все, пока-пока! – Я помахала ему, забрала ноутбук и ушла.

Дома я распределила букет по двум трехлитровым банкам и, расставив их по углам, села пить кофе. Минут через десять, услышав мое копошение, в дверях появились Глеб и Маша с подозрительно напряженными лицами.