– Видел своими глазами!

– Это неправда, он не мог видеть…

– Он из солидной семьи, его дед – Саргон, Вильгетта из почтенного рода Кофран, разве станут они лгать и рисковать местом в академии из-за какой-то, какой-то… – он косит взгляд на Валариона и буквально выплёвывает: – неместной!

– Но я её даже пальцем не тронула!

– А вы, пришлые из непризнанных миров, всегда не виноваты. Являетесь в наш благородный мир со своими дикими порядками, нелепыми вещами, живёте за наш счёт, паразитируете…

– Гаддак! – Возмущённый Валарион краснеет до кончиков острых эльфийских ушей.

– Они же все ущербные, – шипит Гаддак.

– Тренировка – не место для таких разборок. – Бальтар оказывается, подбежал к нам сзади. Чуть раскрасневшийся, он дышит ровно и в целом выглядит спокойно, как скала, только взгляд грозный. – А прибывшие из непризнанных миров после обучения обычно оправдывают вложенные в них средства. Да что далеко ходить, наш наследный принц наполовину выходец из непризнанного мира. Гаддак, хочешь сказать, что наш наследный принц – ущербный?

Гаддак сереет, а глаза, наоборот, краснеют сильнее.

– Н-нет, – мямлит он. Кашлянув, повторяет громче.

– Нет, я вовсе не это имел ввиду, я… – Передёрнувшись, он расправляет плечи. – Мы сейчас говорим не в целом, а об этой агрессивной и неуправляемой…

– Ты агрессивных и неуправляемых, похоже, не видел, – взвиваюсь я.

– Смотрите, она мне угрожает. – Гаддак указывает на меня острым пальцем.

– А ты что, уже испугался? – рявкает наставник Дарион. Он окидывает взглядом нас и стоящих в сторонке парней, наблюдавших за спором, но не вмешавшихся. Чуть дольше смотрит на принца Сарана, небрежно опёршегося на брусья. – Как погляжу, тут одним энергию девать некуда, а у других её слишком мало, чтобы порядок навести.

Всем пять кругов бегом вне очереди. Ну, что стоите? Вперёд!

И все безропотно побежали, даже принц. Наставник пугает всё больше. Может, мне дадут пересдать тест? Магическая вышивка, наверное, просто замечательное направление, тихое и спокойное.

Валарион и Бальтар пристраиваются на пробежку по бокам от меня, причём последнему приходится сильно придерживать шаг. Разглядывая маячащую впереди широкую спину Ингара, я пытаюсь понять, почему он меня оболгал. И не понимаю: я же ничего ему не делала.

От обиды на эту несправедливость даже дышать тяжело. От отчаяния меня спасает только молчаливая поддержка Бальтара и Валариона.

Пока бегаем, подтягиваются четверо оставшихся участников группы, среди которых знакомое лицо: парень, набиравший гору всего в столовой. Они поглядывают на Дариона и топчутся на месте, не решаясь лишний раз подёргать руками или обхватить себя ими и погреться.

Дарион, уперев кулачищи в бока, стоит нерушимой скалой и следит за нами сквозь грозный прищур.