Сжимаю её, точно биту, и разворачиваюсь к двери, готовая защищать жизнь и честь.

Живой не дамся!

Страшно. Сердце выпрыгивает из груди. Всё застилает красная пелена. Кровь будто вскипает в венах, пульсирует, бьётся, концентрируется внизу живота. Внезапно меня накрывает холод.

Сквозь грохот сердца слышится треск. Совсем рядом – от моей руки, от браслета.

Сковорода вываливается из внезапно ослабевших пальцев, звонко ударяется об пол.

По тонкой полоске браслета пробегает трещина, и он осыпается мелкими осколками.

Почему? Из-за моего страха? Или Фабиус, когда схватил за руку, его повредил?

Пульсация в животе нарастает. Паника играет какими-то новыми, яркими красками… или это у меня вспышки перед глазами?

И голова кружится. Стою, жду… Странные ощущения не проходят – усиливаются, а оборотень не ломится в дверь.

Надо выйти и попросить о помощи. Поднимаю сковороду. Рука дрожит от её тяжести, пальцы разгибаются, и когда я отворяю дверь, сковорода выскальзывает, вновь звонко брякается.

В коридоре никого нет. Стучу в соседнюю дверь, в следующую и следующую.

– Помогите! На помощь!

Никто не отзывается. Меня пробивает дрожь, и будто все внутренности вибрируют. Ускоряю шаг, продолжая стучать в двери:

– Есть здесь кто-нибудь?! Помогите!

Сбегаю по лестнице. В холле, увидев отражение в зеркалах, ужасаюсь своему бледному перепуганному виду и густым теням под глазами. Краше в гроб кладут!

Где больница? Где все? Может, Эзалон поможет?

Вываливаюсь на улицу. На дорожке аллеи валяется разодранная одежда, но оборотня, этого защитника доморощенного, нет.

Бегу – точнее, еле двигаюсь – в сторону администрации, к Эзалону. В животе пульсирует. Каждое следующее движение даётся всё труднее.

– Помогите, – слабо-слабо зову я.

Аллея плывёт, идёт кругом вместе с отяжелевшей головой. На ближайшую скамью почти падаю. Наклоняюсь, зажимая страшно пульсирующий живот. Там словно огонь разгорается.

Что происходит? Почему именно со мной? Зачем я здесь? Не хочу. Магия, конечно, здорово, но так как у меня… Так как у меня – это невыносимо! Тут плохо, смеются надо мной, и…

– Что случилось? – в бархате чарующего голоса звенят нотки беспокойства.

Только принца не хватало. Что у него за манера заставать меня в самых идиотских состояниях?

Ладонь скользит по моей спине, запах сандала и мёда обволакивает вместе с теплом склоняющегося принца.

И этот тоже решил предложить защиту в обмен на согласие стать постельной грелкой?

Отодвинувшись, поднимаюсь, и рука принца исчезает с моей спины. Без этого как-то холодно. И вокруг всё кружится. Но слабо мерцающие золотом глаза вижу удивительно отчётливо.

– Не подходи! Хватит с меня… – приступ головокружения заставляет меня умолкнуть. Да и приходит осознание, что он принц.