И облизнул свои, чувствуя неуместное желание к той, кого еще недавно хотел вышвырнуть прочь! Обратно к муженьку окаянному, и пусть хоть поубивают друг друга!

Злата дерзко тряхнула головой. Заколки выпали из светло-русых волос и рассыпались по плечами. А глаза сверкнули зло:

– О, да, столько прожили вместе, столько раз в отключке валялась, когда головой о стену прикладывали, что непонятно, как живая-то осталась! И вернусь? Когда смогла сбежать с сыном? И не мечтай, Ратмир!

Губы Ратмира были слишком близко. А все тело выламывало от того, как хотелось прогнуться, потереться, как кошке, телом о тело Ратмира.

Он же враг! Как Злата могла его желать? Но она желала.

– И с тобой не останусь, – выдохнула Злата неуверенно, глядя в глаза Ратмиру. – Никто мне не нужен. Наиграешься ты мальчишкой, выбросишь его, как щенка, игрушку изломанную. И я с ним одна останусь. Жизнь новую начну, только с Дареном жить буду, никого из мужиков не подпущу больше, чтобы не обидели! Ни его, ни меня… Раз прежде сберечь не смогла, так хоть сейчас сберегу от вас всех… мужчин! – последние слова прозвучали резко, горячо, с болью в голосе.

– Да что ты говоришь такое, что выброшу… – пораженный, выдохнул Ратмир.

"

"На его лице была написана такая смесь ужаса, гнева, отвращения к одной только мысли об этом, что казалось, он сейчас залепит Злате пощечину. Но вместо этого Ратмир резко обхватил ее лицо ладонями. Уж лучше заткнуть рот этой нахалке поцелуем! Его губы смяли ее решительно, напористо. У него самого голова закружилась от того, какими мягкими, нежными они оказались, какой податливой в эту секунду показалась ему Злата, эта несносная упрямая девчонка. Ратмир зажмурился, будто был не в силах видеть ее, целовать ее, именно ее, девушку, которая, как он думал, была в сговоре с человеком, отнявшим у него сына! Но и остановиться не мог, выласкивая кончиком языка краешек ее губ, нахально толкнувшись им между них.

Ратмир целовал Злату, как распутницу, как добычу, не жалея. Так, чтобы эти нежные губы припухли. Так, чтобы вырвать, вытравить из себя тягу к ней!

Злата застонала. Так громко, так распутно. И ответила на поцелуй, прикрыв глаза. Ее руки обвили шею Ратмира, и она отвечала на поцелуй, приоткрыв рот, впуская его язык. Злата прикусывала ему губы, будто наказывала за то, что так ей нравится.

Наказывала за то, что тело ее льнет Ратмиру и плавится под его руками.

– Выбросишь, – припечатала Злата обреченно и грустно, когда они сумели-таки оторваться друг от друга. – Никому нельзя верить. Все мужчины врут. Велес обманывал меня двенадцать лет, ты в курсе?

Злата горько рассмеялась и оттолкнула Ратмира, и встала с кресла, прошлась по комнате, подойдя к стене. Погладила бездумно раму на картине.

– Что? О чем ты?

– Я умирала при родах. Когда вернулся Велес.