Просто пока не понимал до конца в силу возраста, почему тот так убивается. Собака, ощутив их грустное настроение, полезла всем своим весом на колени к Ратмиру, потеснив его. Но потом передумала и слезла, положив голову на колено князю. И сочувственно лизнула его руку.

– Мама что-то такое говорила об этом, – Дарен нахмурил лобик, пытаясь вспомнить каждое слово, сказанное родителями… Велесом и Златой в ту страшную ночь. – Мама плакала, когда ты пришел. И обвиняла папу, что он обманул ее. А что теперь будет?

Дарен шмыгнул носом, и демоны из старых книжек, которые читал ему Велес иногда перед сном, ожили и поползли к нему.

– Ты о чем?

– Меня теперь никто не будет любить? Раз я не их сын. У меня не будет больше мамы и папы? А может… может, ты ошибся все-таки? – Дарен с надеждой поднял голову и посмотрел блестящими от слез глазами на Ратмира. – Ты прав. Велес украл меня, и мой папочка не он, а ты. Но неправда, что мама – это не моя мама! Она очень сильно любит меня. И сбежала от Велеса, чтобы найти меня в твоем дворце. И обещала, что не бросит. И выполнила обещание! И нашла меня! Настоящие родители никогда не бросают своих детей! А значит, она моя мама!

В его голосе прозвучала паника.

Он задрожал и сорвался. Дарен даже забыл, что нельзя перечить взрослым. Как раньше, когда Велес злился и хотел ударить Злату, он набрасывался на него злым зверенышем и забывал, что за это ему прилетит. Дарен не мог потерять в своей голове сразу и отца, и мать, которые воспитали его с детства, сколько он себя помнит. Дарен должен был отвоевать хотя бы маму! Ведь она любит его. И всегда любила.

Глава 9

– Дарен! – Ратмир перехватил мальчика за плечи, сам едва не дрожа от его страха и слез.

– Злата заботилась о тебе, я не спорю, я благодарен ей, но… Она не твоя мама, малыш. Я должен сказать тебе правду, прости, – Ратмир покачал головой, сам ненавидя себя за его слезы. – Твоя мама умерла, как только ты появился на свет. Смотри. Вот какой она была…

Ратмир потянулся к столику рядом. Там лежал небольшой медальон с портретом. У мастера заморского заказывали, когда побаловать хотел свою красавицу-невесту. Ратмир раскрыл его, показывая Дарену молодую красивую женщину. Правда, он был совсем не похож на нее. Дарен пошел в отца весь: и черный шелк волос, и выразительные темные глаза, и даже губы в детстве, на портрете, были у него такими же капризными.

Его глазки широко раскрылись. Дарен замер, затаив дыхание, и даже перестал дрожать, когда услышал Ратмира. Первым желанием было вырвать портрет и разорвать его. Но Дарен был хоть и маленький, но не дурак. И знал, что за подобное его просто убьют. Столько любви и тоски звучало в голосе Ратмира, когда он показывал ему портрет.

– Нет… – тихо-тихо, едва шевеля губами, ответил Дарен, бросив краешек взгляда на портрет.