"

"Не знал тогда Велес, что срезались там один на один. Что в живых той ночью только трое и остались. Он, ребенок да князь связанный, которого поутру, видимо, кто-то отпустил из проезжих. Когда Велес туда вернулся, то только тела разбойников и охраны увидел. А ночью… ночью он бежал, насколько дыхания хватило, одной рукой прижимая к себе ребенка, второй держа в руке клинок. Нет, нет, не позволит невинную кровь пролить! Пусть только попробуют дружки бывшие догнать, насмерть биться будет, но не отдаст.

Взяв передышку, Велес прислонился спиной к старому дубу. Лило, как из ведра, только крона густая и глушила струи хоть немного.

Младенец на руках кричал, едва не охрипнув. Велес осторожно отвел одеяльце от зареванного личика. Малыш ухватился за его палец. Маленькой ладошкой, но так отчаянно, что сердце зашлось. Таким трогательным, беззащитным выглядел этот ребенок. Казалось, в самую душу заглядывал. Да в кулачке своем сжимал.

– Что же мне с тобой делать? – вздохнул Велес. – Отцу вернуть? Так тот, что заплатил нам, со мной поквитается… Да и прирезали, поди, уже князя Ратмира. Отправился вслед за матушкой твоей.

При родах она умерла, вот ты и сирота теперь?

Младенец притих, посмотрел большими блестящими глазенками. В отсвете молнии они показались слишком взрослыми, печальными. Велес прикрыл ребенка плащом от ветра. Малой совсем, сколько ему там, и месяца от роду нет! Заболеет, помрет еще! Велес домой бросился. Потом разберется, что делать, а Злате прикажет языком не молоть ни с кем.

Когда Велес в дом вломился, мокрый до нитки, деревенская повитуха вокруг Златы суетилась, а та лежала, как мертвая. Сердце у Велеса оборвалось, даже младенец под плащом притих, словно беду почуял.

На улице громыхнуло, полило с новой силой.

– Что стряслось? – прошептал Велес.

– Родила Златка твоя… да только ребеночек мертвый, ой, горе-то какое, – покачала головой повитуха. – Как сказать ей? Она сразу чувств лишилась, крови много потеряла, как бы сама выкарабкалась! А тут удар такой!

– А мы ничего ей не скажем, – Велес в один шаг пересек комнату. – Вот, сироту, подкидыша нашел. Поклянись, что никто не узнает, что не мой это ребенок! И Злата прежде всего!

Может, повитуха и заподозрила что-то в наспех состряпанной истории про подкидыша, но ни слова не сказала.

Слишком опасным огнем горели глаза Велеса. Понимал он, что если правда выплывет, заказчик со всеми разберется. И с ним, и со Златой заодно… Нет, нет, страшно. А так кому знать, что не прирезал он щенка княжеского, когда в чащу сбежал?

Так и решил Велес вырастить ребенка, как своего. Да повитухе приплатил. Прямо из тех денег, что за разбой тот последний выручил. А оставшиеся до копейки ушли на то, чтобы Злату выходить, чтобы не зачахла после родов сложных.