Первые рассветные лучи проникли в комнату, и свечи погасли, превратившись в лужицы воска. Ночь почти истаяла.

Волшебная ночь.

Антония беспокойно пошевелилась. Николас уже знал, что она скажет, но не желал этого слышать. Его руки сомкнулись на ее спине в безмолвном протесте.

— Уже утро, — прошептала Антония и, повернув голову, доверчиво уткнулась мокрой щекой Николасу в грудь, словно в его объятиях чувствовала себя защищенной.

Казалось, ей не хочется покидать его.

Проклятие! Рейнло и самому не хотелось с ней расставаться. Эта коварная мысль должна была бы его встревожить, но блаженная истома вытеснила все прочие чувства.

— Слуги вернутся только к вечеру. Давай-ка посмотрим, что они оставили нам на завтрак, — произнес Николас, желая сказать: «Останься со мной».

— Ты же знаешь, что я не могу.

Антония попыталась подняться, и мягкая волна ее волос коснулась кожи Николаса.

Он крепче прижал ее к себе и решительно возразил:

— Нет, можешь.

— Я думала, ты понимаешь, — чуть слышно произнесла Антония.

Рейнло посмотрел ей в глаза.

— Понимаю что?

Антония тяжело сглотнула ком в горле и опустила глаза. Ее пальцы вновь вцепились в простыню.

Николас тотчас узнал этот жест — напряженная поза и скованные движения выдавали ее глубокое волнение. Какого дьявола она так нервничает?

— Мне пора уходить. И это наша последняя встреча.

Николас резко сел на постели, глаза его яростно сверкнули.

— Что это значит, черт возьми?

— Я не могу оставаться в Лондоне. Теперь, когда Джонни вернулся. — Голубые глаза Антонии наполнились слезами. Что ж, по крайней мере, давая свое нелепое объяснение, она казалась несчастной. — Я возвращаюсь в Сомерсет. В самое ближайшее время.

Возможно, мистер Демарест не захочет больше держать меня на службе, поскольку в компаньонки я не гожусь.

— Неужели ты думаешь, что я отпущу тебя после сегодняшней ночи? — Рейнло накрыл тело Антонии своим, не водя глаз с ее встревоженного лица. — Должно быть, ты лишилась рассудка?

Антония храбро встретила его взгляд, хотя лицо Рейнло пылало от гнева.

— Любой, кто увидел бы меня здесь, сказал бы, что я и впрямь лишилась рассудка.

Пальцы Николаса крепко сжали ее плечи.

— Скажи мне, что не жалеешь о случившемся.

Антония закусила губу.

— Почему тебя это волнует? Я всего лишь еще одна женщина в твоей жизни.

После восторгов минувшей ночи горечь в голосе Антонии больно ранила Рейнло.

— Ты не одна из них. Скажи, что не жалеешь о своем приходе.

Антония медлила с ответом, и сердце Николаса мучительно сжалось. Упоительная, незабываемая ночь обернулась жестоким кошмаром. Неужели всего десять минут назад Рейнло наслаждался блаженной негой? Антония в одно мгновение разрушила его покой, пригрозив покинуть его.

О, он был прав. Эта женщина опасна. Смертельно опасна.