Знал, каким будет ответ, еще того, как Антония покачала головой. И все же хотел, чтобы она осталась.

Проклятие, он желал большего.

— Я не стану твоей содержанкой.

Николас заговорил с горячностью, поразившей его самого.

— Я буду тебе верен. Я буду обращаться с тобой как с королевой. Клянусь.

Казалось, каждое его слово все больше отдаляет его от Антонии.

— Нет…

— Ты ни в чем не будешь нуждаться. Я дам тебе денег, чтобы ты могла устроить свою будущую жизнь. Ты, наконец, станешь самой собой. Той страстной, чувственной женщиной, полной жизненной силы, которой была сегодня ночью, а не суровой дуэньей, присматривающей за чужими детьми.

Я составлю необходимые бумаги, и у тебя будет дом, денежное содержание, экипажи, земля, скот. Наших детей я обеспечу.

Столь щедрого предложения Рейнло не делал ни одной любовнице. Он и представить себе не мог, что захочет надолго удержать возле себя женщину и понадобится заключить соглашение, чтобы ее уговорить. Но его интерес к Антонии не был мимолетной прихотью. Он изведал глубину чувств, о которой не мог даже помыслить. Такую страсть не утолить за несколько недель.

— Нет, — прошептала Антония и вздернула подбородок, словно бросая вызов судьбе.

 — Я не позволю, чтобы обо мне судачила вся Англия как о еще одной твоей победе. Я не покрою позором свою семью и друзей, став содержанкой.

— По-твоему, лучше жить во лжи? — В голосе Николаса вновь зазвенел гнев. После минувшей ночи Антония хорошо знала, что приносит в жертву. — Жить, сгорая от желания? Потому что тебе предстоит плавиться на медленном огне ночь за ночью в своей одинокой постели. Ты пожалеешь об этом решении.

— Возможно. — Взгляд Антонии остался непреклонным.

Куда исчезла мягкая чувственная женщина, трепетавшая от прикосновений Николаса? — Но еще больше я буду сожалеть, если предам все, во что верю, чтобы стать мимолетной забавой распутника и повесы.

— Неужели ты и впрямь надеешься, что я тебя отпущу?

Рейнло погладил Антонию по щеке.

Страдание, застывшее в ее глазах, заставило сердце Николаса больно сжаться.

— Тебе не удастся меня удержать.

Антония ошибалась. У Николаса оставалось в запасе последнее средство. Безрассудство, о котором не перестанут злословить до скончания веков.

Голос Николаса внезапно охрип. Сердце заколотилось, словно у бегуна, преодолевшего милю. Дыхание стеснилось, горло будто сдавило спазмом.

— Ты могла бы выйти за меня замуж.

Глава 24

Антония от удивления открыла рот. Простыня выскользнула из онемевших пальцев. Сквозь нарастающий звон в ушах гремели слова: «Ты могла бы выйти за меня замуж».

Так, походя, мимоходом, Николас предложил Антонии изменить свою жизнь.

Ответ «да» уже готов был сорваться с ее губ, но она сдержалась. Этот брак не сулил ей ничего доброго.