Нет, она ни за что не допустит, чтобы роковое безумие разрушило судьбу этой невинной девочки.

Как бы ни был красив мерзавец Рейнло. Какие бы яркие воспоминания о горячих жеребцах, летних грозах и безудержном галопе ни пробуждал в ее памяти всепонимающий взгляд его темных глаз.

Рейнло вернулся в свой лондонский дом, облегчив кошелек на пятьсот гиней. Торп не преминул позлорадствовать на сей счет. Мисс Смит уберегла свою подопечную от скандального вальса с повесой, и маркиз проиграл пари. Но беседа с драконом в юбке показалось ему такой занятной, что, пожалуй, за нее почти не жаль было отдать виконту пять сотен золотых.

Почти.

Он криво усмехнулся, вспомнив острую на язык компаньонку, затем достал из шкафа в библиотеке графин и щедро плеснул в бокал бренди. Залпом выпив янтарный напиток, Рейнло вновь наполнил бокал и повернулся к письмам на столе. К этому часу он редко бывал трезв. Черт возьми, обычно он возвращался домой куда позднее. Было всего лишь два часа. Ему бы следовало напиться в каком-нибудь притоне или забыться в объятиях женщины.

После бала у леди Рестон он мог бы продолжить ночные увеселения. Рейнло обратил внимание на одну танцовщицу из кордебалета и намеревался познакомиться с ней поближе. Это была аппетитная малышка, изящная, с рыжевато-каштановыми волосами. Прошлой ночью она вполне соответствовала его вкусам. Но теперь… девица вдруг показалась ему скучной и бесцветной.

Маркиз глотнул бренди, и горло обожгло огнем. Поставив бокал на стол, он протянул руку к пачке писем и взял верхний конверт.

Бегло просмотрев отчеты управляющих, он заключил, что его немедленного вмешательства в дела имения не требуется, и занялся остальной корреспонденцией. Просьбы о поддержке в парламенте он швырнул в огонь. Надушенное умоляющее письмо от брошенной пассии, не желавшей смириться со своей отставкой, тоже отправилось в камин.

Рейнло никогда не лгал своим любовницам, — это был один из немногих принципов, которых он придерживался. В начале всякого нового любовного приключения он заявлял даме, что их связь продлится до тех пор, пока не увянет его интерес. Обычно это случалось довольно скоро. Маркиз не отличался постоянством и преданностью. Ему пришлось довольно рано узнать на примере собственной семьи, какой разрушительной бывает необузданная страсть. За минувшие годы он только утвердился в мысли, что короткие интрижки куда менее обременительны. Рейнло был совершенно одинок, но это нисколько его не тяготило. Лишь частые любовные похождения напоминали ему (будто он нуждался в подобных напоминаниях) о существовании остальных представителей рода человеческого.

Откуда эти мрачные мысли? Возможно, не следовало так рано возвращаться домой.