Стриж не удивился этому, просто сунул финку в рукав и покосился по сторонам, выбирая момент, когда можно будет разжать пальцы. Все вроде бы были заняты своими мыслями и делами, никто на него не смотрел. Он затаил дыхание, сейчас… И ничего. Рука не повиновалась ему, пальцы не разжимались. Стриж еще раз отдал приказ своим собственным пальцам, снова безрезультатно! Если прежде его тело бросало в жар, то теперь оно покрылось холодным потом. Ватными ногами он сделал очередной шаг к воротам, снова приказал пальцам разжаться, не глядя на них, представил себе, как это будет происходить.

И опять ничего.

Сердце билось все сильней и сильней, уже четверо впереди подняли руки и шагнули вперед, а он все никак не мог справиться с собственными пальцами. Он видел, как двое контролеров тщательно шмонают стоящих впереди. Затем последовала команда, четверо впереди идущих шагнули вперед, настала и их очередь. Стриж шагнул вперед — ноги, как ни странно, его слушались. Солдат было двое, один узкоглазый маленький азиат взял вправо, а второй, высокий, широкоплечий детина с выбивающимися из-под шапки сивыми волосами, с мощным, скуластым лицом, явно русский, шагнул к нему и скомандовал:

— Руки!

Стриж отчаянно попробовал поднять их, но они снова перестали его слушаться, даже левая.

А солдат смотрел пристально именно на них.

— Что у тебя там? Ну, быстро, отдай!

Лицо конвоира приблизилось вплотную, голубые глаза смотрели требовательно и зло. Стриж попробовал спрятать руку назад, но пальцы солдата словно клешни сомкнулись на его кисти. Анатолий закричал от обиды и отчаяния… и проснулся.

Слава Богу, его крик по-настоящему обернулся только стоном. А правая рука действительно сильно затекла.

Еще бы! На ней мирно посапывал Илья. С трудом вытащив руку из-под него, Стриж долго растирал ее, восстанавливая кровообращение.

— Слон! — буркнул он в сторону посапывающего друга, даже слегка толкнул его в плечо. Тот только всхрапнул погромче.

Время было еще раннее, начало восьмого, но на кухне кто-то явно гремел посудой. Стриж натянул трико и пошел на запах пищи. Там, оказалось, колдовала Ленка, еще со слегка опухшим после сна лицом и обычным для нее «романтическим» беспорядком на голове.

— Ты чего это так рано встал? — спросила она мужа.

 — Лег вчера во втором. Все голова болит?

— Да нет, кошмары какие-то снятся, зону сейчас видел, чуть на срок снова не загремел. Ты-то чего соскочила?

— Не знаю. Тоска какая-то. Скорей бы беды наши кончились, а то все на нервах. Хорошо еще, Зойка тут.

— Почему? — удивился Стриж, усаживаясь за стол.

— А когда о ком-то заботишься, о себе забываешь. А она трясется знаешь как, ты и представить не можешь. Вы за дверь, а она чуть с ума не сходит. Кофе будешь?

— Давай, и покрепче.