Во втором часу он поднялся, на цыпочках пробрался на кухню и долго перебирал разные таблетки в аптечном шкафчике Ленки. Из того, что он знал, нашелся только цитрамон. В самый разгар этих поисков его застала жена. Стриж даже вздрогнул, внезапно услышав ее голос:

— Ты что ищешь?

Анатолий посмотрел на жену, улыбнулся:

— Я уже нашел.

Она зашла на кухню, посмотрела на упаковку таблеток на столе, спросила тревожно:

— Что, так сильно болит голова?

Он только кивнул.

— И давно? — продолжила она допрос.

Он снова кивнул.

— Что же ты молчишь, надо показаться врачам!

— Потом.

Вот закончится эта чехарда, займусь собой. И вообще, уже все прошло. Иди спать.

— А ты?

— И я иду.

Он проводил ее до дверей детской, сам забрался на софу. Ленку он успокоил мало. Она слишком хорошо знала устойчивое неприятие Стрижом каких-либо таблеток. А тут сам начал искать среди ночи. Лена долго размышляла о всяческих дурных последствиях подобной новости, и в конце концов пришла к абсолютно нелогичному выводу: несмотря ни на что, она все-таки любит этого человека.

А уснувшему Стрижу сначала опять приснилась Ольга в своем залитом кровью халате, а потом, как-то без перехода — зона.

"

"Он стоял в колонне с утра, при выходе на работу. Впереди уже солдаты шмонали остальных, он тоже начал готовиться, расстегнул бушлат, затем синюю зэковскую робу с номером над карманом, и тут его рука нащупала что-то твердое под подкладкой бушлата. Стриж покосился по сторонам, остальные были заняты тем же, что и он, ощупал предмет. Без сомнения, это был нож. И не какая-то там писка — остро заточенный кусок ножовочного полотна без ручки, так, чтобы было удобно прятать. Нет, судя по габаритам, тяжести и форме — самая настоящая финка, сделанная по всем правилам большого искусства.

Он даже явно представил себе ее: отполированное до голубоватого оттенка зеркальное лезвие с тонким пазом кровостока, предохранительные усики с обеих сторон, ручка из цветного плексигласа в обрамлении черных вставок эбонита, и на конце ручки — так же отполированный до голубоватого блеска тяжелый шар нержавейки. За ношение оружия полагается срок даже и на свободе, а здесь и подавно.

""Как он попал мне под подкладку? — полыхнула мысль в мозгу Стрижа, и тело его в ответ мгновенно покрылось потом.

 — Зашили? Значит, кто-то хочет меня подставить. Надо избавиться, выбросить"".

Он начал нервно перебирать подкладку, стараясь прорезать ее. Но лезвие, острое как бритва, почему-то никак не могло разрезать плотную ткань. На него уже явно стали коситься соседи, колонна потихоньку продвигалась и впереди стали видны потерявшие цвет и форму мятые шапки конвоиров. Наконец лезвие с треском прорезало серую ткань подкладки, и он увидел это орудие убийства, именно такое, каким его и представлял.