Вспомнив, как Аня рыдала в его объятиях, он на миг пожалел, что не стал форсировать ситуацию, пользуясь удобным моментом. Но уже в следующую секунду Олег обозвал себя самыми гнусными словами и, завернувшись в одеяло с головой, вернулся к своим баранам, постаравшись выгнать из головы неуместные мысли.

Лагерь свернули ещё до рассвета. Надевать мокрые тряпки при утреннем холоде было неразумно. К счастью, у них была сухая одежда, захваченная с места авиакатастрофы. Увы, в сыром лесу она промокла менее чем через час. Хотя к этому времени солнце уже взошло, но было всё ещё прохладно.

Приходилось двигаться без малейших привалов: стоило хоть на минуту остановиться, как они начинали замерзать, а это грозило простудой, а то и чем-нибудь похуже. Олег раньше сталкивался со случаями, когда в разгар лета люди зарабатывали воспаление лёгких; не хотелось бы попасть в такую опасную ситуацию, практически не имея лекарств.

Сделав по пути несколько неожиданных поворотов и хитрых петель, Олег привычно направился в сторону понижения рельефа: им просто некуда было деваться — без воды не обойтись.

Эта дорога быстро привела их в сырой ельник. Они пробирались по нему километра два, местами поневоле оставив на влажной почве отменные следы. Поняв, что эта чаща может тянуться ещё далеко, они опять вышли наверх, в светлый сосняк, по нему обогнули очередную возвышенность, попробовали спуститься по новому склону. Здесь повезло гораздо больше: хвойный лес сменился смешанным, затем потянулась дубрава, и у подножия холма они вышли к приличной речке с быстрым течением."

"Скинув рюкзаки, они утолили жажду, пройдя к ближайшим зарослям кустарника, укрылись в их чаще, скинули верхнюю одежду, разложили своё мокрое облачение по ветвям, стараясь, чтобы их не заметили снаружи.

Впрочем, Олег подозревал, что чуткий нос дикарей может легко различить запах сохнущей одежды издалека, но говорить об этом не стал, чтобы не пугать лишний раз свою спутницу. Расстелив на земле палатку, он положил сверху два одеяла, сделал приглашающий жест:

— Мадам, ваше кресло!

Аню не нужно было просить дважды; быстро присев, она скрестила ноги, положила на них пакет с едой, осмотрела содержимое и удручённо констатировала:

— Солёная рыба, лапша и конфеты.

Что будешь?

— От рыбы воздержусь, лучше пакет лапши сжую.

— А от неё ничего не будет, ведь она же сырая?

— Какая разница? Она и варёная полная гадость, и сырая немногим лучше. Костёр жечь пока нежелательно, вдруг сверху дым заметят, так что рыбу я ловить не стану. Если всё будет нормально, к вечеру её натаскаю, уху сделаем, или на углях поджарим.

— А как ты думаешь, эта та же река, что из озера вытекает?

— Понятия не имею.