Братья предположили, что Линкольн намеревался снять зал, и поэтому, вместо того чтобы ждать на улице, внесли требуемую плату. Они предположили также, что он снова впал в безумие. Пригласить их, вернее, настаивать, чтобы они посетили подобное место, означало только одно: он снова намеревается драться с ними.

Они даже начали потихоньку успокаиваться. Справиться с рехнувшимся Линкольном куда проще, чем е тем неестественно спокойным, которого они видели вчера. Ему следовало бы рвать и метать, с пеной у рта доказывая свою правоту. Лезть на стену. И то, что он почти равнодушно отнесся к их непростительному поступку… казалось неестественным.

Не такой он человек, чтобы простить.

Однако у них было время обсудить, чего стоит ожидать и как с этим справиться. Братья расположились на зрительских местах, лицом друг к другу. Правда, кое-кто вольготно растянулся на скамьях, а Йен Шестой даже заснул. Он не привык подниматься так рано: тяготы сезона сказывались и на нем.

— Нам не следует драться с ним, — начал Уильям.

— Уже пытались. Ничего не выйдет.

— Тогда он был совсем ребенком. Может, сейчас мы сумеем его убедить.

— Его? — фыркнул кто-то.

— Не желаю я его трогать! И без того на душе паршиво из-за вашей выходки!

— Да и у нас тоже, но что будем делать, если он начнет направо и налево раздавать тумаки? Может, ты еще не заметил, что он уже давно не мальчик! Мне тоже не хочется подставлять себя под удар, пытаясь, в свою очередь, уберечь от удара этого крошку!

— А вдруг у него другое на уме? В ответ раздались нестройные выкрики, но Йен Третий предположил:

— Что, если он блестяще владеет шпагой и догадался, что из нас фехтовальщики никудышные?

— Но драться со всеми сразу либо глупость, либо безумие! Нас слишком много! — возразил Чарлз.

 — Вряд ли он считает преимуществом умение орудовать шпагой!

— Линк неглуп, — заметил Дугал в защиту бывшего друга.

— Им владеет отчаяние, — вмешался Малькольм. — А вы не подумали, что он так хочет Мелли, что готов на все?!

— Не настолько долго он ее знает, чтобы так уж хотеть, — отмахнулся Чарлз.

— Какое тут может иметь значение время? — усмехнулся Каллум. — Малькольм сказал не «любит», а «хочет». Я никогда не задавался вопросом, хочу девчонку или нет.

И без того сразу ясно.

По залу прокатился смешок, прежде чем Малькольм добавил:

— Да, но когда ты хочешь девушку в жены, как он хочет нашу Мелли, тут дело другое. Если бы он только вожделел ее, все было бы куда легче. Она просто велела бы ему не показываться на глаза, только и заботы!

— Жаль, что он не этого добивается, — вздохнул Йен. — Тогда у меня была бы веская причина измордовать его в кровь.

— А сейчас ее нет?

— Нет, потому что он не сотворил ничего, заслуживающего хорошего мордобоя.