— Тогда давай поскорее домой, пока Кимберли не взбесилась окончательно, — предложил Йен Первый.

Домой? Как чудесно это звучит! Да, Шотландия вновь станет его домом… по крайней мере он на это надеялся.

Но когда «стена» расступилась, чтобы дать ему проехать, Чарлз все же не удержался:

— Ты слишком легко нам все спустил, Линк. Я на твоем месте заставил бы нас помучиться — а еще лучше, пресмыкаться — куда дольше!

— Заткнись, Чарли, — почти хором рявкнули все, включая Линкольна.

Они прибыли в Крегору к вечеру следующего дня. Об их приезде знали, но, когда Линкольн вошел в переднюю, Мелиссы там не было. Она стояла в дверях гостиной, ошеломляюще прекрасная, с радостной улыбкой на губах, которая так много сказала ему. Сказала, что она все еще принадлежит ему.

Он раскинул руки. Она бросилась в его объятия. Дядюшки тактично отвернулись.

Локлан не отвел взгляда. Спустившись вниз, очевидно, чтобы стать свидетелем их примирения, он глухо проворчал:

— Попробуй еще раз сбежать от моей дочери, и я тебя разорву голыми руками!

Судя по тону, он и не думал шутить, но Линкольн и бровью не повел. Он ничуть не встревожился. Скорее, был доволен. Такое замечание означало, что он принят в семью.

— Это не понадобится, сэр.

— Рад слышать. Ну где же этот священник?!

Линкольн рассмеялся было, но вскоре обнаружил, что Локлан и тут был совершенно серьезен. Теперь родные Мелиссы желали поженить их прямо тут и сейчас. Однако Линкольну еще предстояло помириться с будущей женой.

Он схватил ее за руку, потянул в отцовский кабинет и, едва успев закрыть дверь, упал на колени. Она немедленно попыталась поднять его, но он не сдвинулся с места. — Мелли, мне так жаль! Ты можешь простить меня за…

— Перестань и поднимайся, — перебила она. Но Линкольн настаивал на своем:

— Можешь ты простить меня за…

— Да, да, только вставай, — умоляла она.

— До чего же с тобой нелегко, — покачал головой Линкольн. — даже попросить прощения как следует не дашь!

— Рада, что ты заметил. Когда тебе на самом деле придется извиняться, не сомневайся, я заставлю тебя это сделать. Но на этот раз я тебя понимаю, Линк. Тебе действительно было необходимо время, чтобы осознать все сказанное матерью. И я никогда не сомневалась, что ты вернешься.

— Врушка, — прошептал он с нежной улыбкой и, вместо того чтобы встать, потянул ее на пол. Мелиссе тоже пришлось опуститься на колени.

Дверь по-прежнему оставалась закрытой. Линкольн втайне удивлялся, что родные Мелиссы допускают такое. Правда, вряд ли это долго продлится. Поэтому он не собирался тратить ни мгновения из этих упоительных минут.

Он стал целовать ее, сначала осторожно, потом все горячее, с нарастающей страстью, безмолвно говоря, как много она значит для него.

— Я так тебя люблю, Мелли.