Не имеющие пока наделов земли крестьяне, сбиты в ватажки и мастерят на плато, недалеко от города, временные постройки для себя и других переселенцев. А их уже тысячи. Любая кормёжка только через работу на благо Ордена. Многие заняты на предгорных пастбищах, где нагуливают силы табуны, распределённых по мастям, лошадей. А их тоже тысячи. Все, что достались от кочевников и угнанные из войска Маринэва. Серж организовал всех, даже дети, что сейчас не привлечённые к охране крепости, работают, помогая взрослым. Предусмотрено всё, вот только пока есть огромная нехватка продовольствия. Купцы свои караваны не спешат направлять в мятежное герцогство и в результате нет караванов и в крепости Варлей.

Вот уже декада позади, как ушло войско… и ни известий, ни даже слухов. Успокаивает пока только отдалённость крепости от выбранного советом места сражения… и чем ближе к расчётной дате, примерного возвращения гонцов, тем сильнее нервозность в крепости, тем меньше слышится детского смеха, тем суровее лица стариков, тем больше видно заплаканных лиц женщин. Ожидание… тягость неизвестности и страх перед будущим…

— … Лия резко встрепенулась от раската боевого горна…

Сигнал!

Наблюдатели заметили передвижение какого-то отряда, двигающегося со стороны степи. Там за рекой видны всадники! Что же, бегом на противоположную стену и самой, лично убедиться, что это не очередной мираж…

Точно. Большой конный отряд…

— … но что это…

Процессия, движущаяся сквозь толпы сбежавшегося народа. Впереди повозка… неужели траурная…"

"Похоже. И похоже, что, Лия уже понимает, чьё тело закутано в красный саван. ПониМание происходящего вмиг вырывает из горла приглушённый всхлип и слёзы потоком сбивают с лица былую радость.

Серж!

В повозке в качестве гужевого тягла… люди. Десятки людей. Обнажённые по пояс, закованные в цепи.

Охрана, — личная сотня Сержа. Уставшие пленники чувствуют приближающееся окончание трудного изнуряющего пути…

Вот уже голова колоны втягивается в открытые ворота. Вдоль дороги толпы жителей города, ближайших окрестностей и городка беженцев. А их тысячи… и жуткая тишина, только слышно, как скрипят колёса огромной телеги и раздаются стоны измождённых, измученных людей. Пленники… все здоровенные, мускулистые… и одинаково испуганные и забитые…

— Герцог Карлелит, граф Шерк, маркиз Доян, а вот тот барон Хереш…, — в пол голоса шепчет маркиз имена дворян, тех, в ком из измученных пленных, можно было разобрать черты лица.

— Это не мыслимо!, — шепчет, поражённый увиденным, рядом стоящий с Лией, дядька.

Отец хмуро взирает на разворачивающееся действо.

Тихо воет на низкой ноте в объятьях мужа маркиза Шарлота.