Как долбанула бы Тырькиным фрисби по башкам аристокрацким!

– И тебе без бед, госпожа, – донеслось от окна. Женщина поднялась из-за непонятного приспособления – валик в руку толщиной, прорези на нем. Из каждой прорези нить на гладенький цилиндрик-чурбачок намотана. Эти своеобразные коклюшки еще колыхались – мастерица только что отвлеклась на гостью.Такого рукоделия Ольга еще не видела. Потом заинтересованно оглянулась – циновки?

Хозяева не мешали ей осматриваться."

"Странно как. Неправильно. А что неправильно? Да печи нет. Ни буржуйки, ни голландки, ни камина. Ни-че-го! Даже ничего похожего на теплоотдающую поверхность не имеется.

Напротив – все полы были застелены, а стены комнаты завешаны плетеными ковриками. Может, где и был проход в другое помещение, но за обилием занавесей не поймешь.

Сразу видно, что здесь живет мастерица – то, что висело на стенах по качеству ненамного уступало бамбуковым шедеврам китайского ширпотреба. Соломка не идеально откалибрована, нити, удерживающие плетение отнюдь не яркая синтетика, но все же – красота! И не голые каменные стены, на минуточку! Оля приободрилась даже.

На полу изделия были потолще, плетенка чуть пружинила под ногами, и от этого становилось уютно – не голый пол. Тыря сразу улеглась, ее интерьеры не интересовали. Дорогая подруга спокойна, можно и подремать – набегалась.

А в остальном, все было странным. Вроде все как у людей, да чуточку не так. Через минуту Оля осознала – пропорции. Не будь она мебельщиком, и не сообразила бы. Там стол узковат, тут шкаф странноват. А здесь кровать ненормальная. Ненормально низенькая – не выше детской скамеечки. Потом Оля вспомнит и сообразит, что не было у того шкафа дверец – содержимое прикрывали те же циновки.

Их ширина и задавала габариты столярного творения. А ширину циновок определял размер станочка с дивными коклюшками, а из общей массы плетеных изделий – вышивка. Да-да, прямо по траве, или из чего тут плетут? И узор немудреный, а выразительно как. Оля добавила в свой умозрительный списочек на гуманитарную помощь нитки. Толстые и прочные нитки, много-много и ярких-ярких. Нитки она даже впереди ведер поставила. Ясно же, что хуторянка от себя, а то и от семьи кусок отрывала, чтобы стены не пугали стылым камнем. Не яркое все, но такое милое. Оля, не чуждая рукоделия (а куда было деваться во времена дефицита?) ясно видела потенциал, и даже пару идеек себе заметила «на потом». Но сейчас не до того. Главное – люди.

– Как мне обращаться к тебе, старче?

Старик настороженно поднял седую реденькую бровь – чего ждать от небывалого интереса со стороны господ? Беды? Разору? Али хоть какой помощи?

– Ажуром именовали родители, – и чуть отшатнулся от искренней улыбки гостьи, – а это дочь моя, Нанья, госпожа.