Эх, даже она, позабывшая напрочь всю науку механику, только глазом мазнув по кустарным приспособлениям, вообразила себе простенький агрегатик. Такой, чтоб не молотком дубасить по сухой, как трехлетний урюк, полоске мяса. Всего-то две пары вальцов по типу тех, которые для отжима белья использовали во времена ее детства. Всей хитрости диаметр вальцов подобрать, шипов населять, да ручку-вороток приладить помощнее. Или вовсе, привод, как на ножной швейной машинке. Это не штука, даже если методом научного тыка. Станинку для плетения циновок сладили же? А тут чего? Вон, у деда запястья какие опухшие…

И Оля промолчала.

Значит, не могли. Она ведь тоже не может, хотя, ей кажется, что она знает – как.

Уже потом, пройдя по странной теплице, приласкав ладонью жизнерадостные светло-зелёные побеги, гукнув эхом в зев опустевшего низенького колодца, подивившись аккуратным мощеным дорожкам и какой-то болезненно опрятной стопке дров, она осознала, как тяжек труд этих людей. Во многом схожий со знакомым до боли трудом крестьян, но все же более тяжкий, потому как беспросветный и подневольный. Вот она вломилась к ним, отняла время, выбила из привычного ритма.

А всего лишь поговорить хотела.  Хозяева не роптали, исподтишка глазея то на гостью, то на чудного рыжего зверя. Дивились – про такого Агав не сказывал, а зверь-то какой приметный! Неведомый! Вроде большой, скоро тирла догонит, а чувствуется, что – недорослик. Когда гостья вздумала выйти в теплицу, зверюга поднялась и нехотя, что-то ворча, поплелась следом, обнюхивая по пути все подряд.

Оля щену не одергивала, только жалела, что наградить за хорошее поведение нечем. Мясом грола малышка не заинтересовалась, а вот зеленью с нижнего яруса ящиков – очень даже.

Скусывать стебелек за стебельком ей было неудобно и Тыря едва не опрокинула емкость с землей и нарядной порослью. Оля так испугалась и так расстроилась ущербу, что Тыря взялась подвывать, не понимая, отчего дорогая подруга ею недовольна. А дед жестом фокусника извлек откуда-то инструмент, похожий на маленький серп и смахнул в миску добрую четверть всходов, облюбованных Тырей. А как быть дальше, Оля и сама не знала. Как себя вести с новой Тырей-собакой-в-гостях? Но, собакой же! Тыря подсказала сама – уселась перед Ажуром, голову умилительно на бок свесила и пропела:

– Трру-ули.

Похоже, малышка не только внешний вид, но и привитые навыки у давнего Пашкиного пса переняла. Но, кормить нгурула чужому Оля позволять не собиралась. И дальше гонять деда по двору тоже не стоило.

Щена устроилась на облюбованной циновке и приступила к полднику, а Ольга, всласть поизвинявшись за собаку и напомнив между делом, что она  – иномирянка, решилась спросить про клятву.