И Князь толкать продолжает, не давая остановиться. Двигается внутри ещё быстрее, а губы накрывает поцелуем. Жестким, жадным. Будто первый глоток после воды засухой. И именно этот поцелуй припечатывает, окончательно уничтожая.

Меня бьёт оргазмом и даже вес Князя сдержать не может. Только хуже делаю, когда сжимаю его пальцы, желая продлить эту чувство пустоты и наполненности одновременно.

— Такая отзывчивая, — мужские слова сквозь вату доносятся. В ушах звенит, сознание медленно возвращается. — Слишком для тебя, малышка?

— Не делай так больше.

Голос сорван, но мне не стыдно ни капли.

Я только что кончила от пальцев мужчины, который похитил меня. И я не солгала, говоря, что Миху хочу. Потому что в глубине души я знаю, что если бы я поехала с ним, всё этим же закончится могло."

"От этого намного хуже чем от того, что голос сорван, волосы разметалась, а лицо горит. Это сплошные мелочи по сравнению с тем, что в душе происходит.

— Что именно больше не делать, лапочка? Не ласкать тебя, не доводить до оргазма? Не целовать, когда ты рьяно отвечаешь и просишь так жалобно?

— Не смей меня лапать, когда я говорю нет.

Ответом мне служит ледяной взгляд и злая усмешка.

Глава 5. Князь

Я едва сдерживаюсь, чтобы прямо в машине малышку не разложить. Толкнуться на всю длину, не обращая внимания, что ей больно может быть. Говорит мне, блять, что я могу делать, а что нет.

Будто не извивалась секунду назад, на пальцы насаживаясь. Не просила большего, сжимаясь вокруг пальцев. Всё своей смазкой вокруг заляпала, криком оглушила. А теперь будет рассказывать, что я её силой взял. Насильника из меня, блять, делать.

А при первой встречей совсем другой была, боевой и смелой.

Я даже не обратил внимания сначала. У нас Клык умирал, чужие ребята напасть должны были. Какая мне разница, что за девку притащила невеста Зверя. Только лишний объект для охраны.

Мигом всё переменила. Сидели на кухне закрывшись, ждали гостей. Окно разбилось от банки с газом. А Тиса, даже не подумав, стянула с себя кофту и мне протянула. Чтобы не надышался парами, выбрасывая баллончик подальше. В любую ссору вмешиваясь легко и сарказмом поливала. На все подкаты ответ интересный находила.

А сегодня подменили будто. Огрызалась, а затем замолкала, раненым зверем смотря.

Будто кто-то мог ей вред причинить. Член и на такую вставал, тихую и смирную. Едва вздрагивающую от прикосновений. Но, сука, как же бесил её страх. Хотелось, чтобы шарила, что не собираюсь ей больно сделать. И других в решето превращу, если приблизятся.

Три месяца вокруг неё увивался, чтобы добиться хоть чего-то, а всё мимо. А стоило в машину затащить, как совсем другой кажется.

— Заяву накатаешь, что изнасиловал?

— Что? — ресницами хлопает, едва рот приоткрыв.