Но если он скажет ей об этом, она сразу поймет, что он не поверил ни единому ее слову из того, что она наплела.

— Где вы взяли эту шаль? — подозрительно глядя на него, спросила Чариз.

Он спрятал улыбку. Покорность явно не была в числе ее добродетелей. При желании он мог в один миг сделать так, что она потеряет сознание. Именно так он и хотел поступить, однако передумал. Она и так достаточно пережила.

— Талливер купил ее у хозяйки гостиницы.

«Хорошая, добротная вещь из теплой шерсти», — подумал он, с минутной ностальгией вспомнив сияющие роскошные ткани, которые видел в Индии. Гидеон поднес шаль к носу:

— Она пахнет псиной, но зато теплая. Вам понравится.

К его удивлению, она рассмеялась:

— Я спала в стойле. Легкий запах собаки едва ли может доставить мне неудобство.

Что-то в его сердце шевельнулось, с трудом, нехотя, словно провернулись проржавевшие шестерни. Он поежился от неуютного чувства и еще раз протянул девушке шаль.

— Мисс Уотсон?

— Благодарю.

И как он и предполагал, девушка покрыла шалью голову и плечи. В бесформенном пальто, с головой, укрытой шалью, она была неотличима от сотен других женщин. Гидеон заметил, что она старается не пользоваться левой рукой. Может, рука сломана? И вновь он пожалел о том, что она не позволяет ему показать ее костоправу.

.— И вот это тоже возьмите. На всякий случай.

Он передал ей пистолет, молча наблюдая затем, как она опустила его в один из объемистых карманов пальто.

— Вы умеете им пользоваться?

Девушка взяла пистолет спокойно, по-деловому, без боязливого трепета — значит, умела с ним обращаться.

— Да. Мой отец был хорошим стрелком. Он и меня научил стрелять.

Гидеон заслонял ее собой, когда они шли через двор к карете. Акаш уже сидел верхом на своем жеребце серой масти.

Открывая дверцу кареты для мисс Уотсон, Гидеон встретился взглядом со своим другом. Хотелось бы знать, что думает Акаш о событиях этой ночи и их новой спутнице. Акаш ничего пока не сказал, но это не означало, что сказать ему нечего.

Девушка задержалась, словно ждала, что Гидеон подаст ей руку. Еще один признак ее принадлежности к привилегированному сословию. Не дождавшись помощи от Гидеона, она поднялась в карету самостоятельно.

Талливер вывел из конюшни своего коренастого коня и коня хозяина — Хана. Обоих коней привязал к заднику кареты. Гидеон окинул взглядом двор. Похоже, никто не обратил на них внимания.

В такую морозную ночь всякий, кого нужда не гнала на улицу, предпочитал оставаться в тепле. Несколько слуг, которых Гидеон увидел во дворе, спешили по своим делам. По давней привычке Гидеон примечал каждую деталь.

Талливер подошел к нему:

— Поехали, начальник?

— Да.

Гидеон напоследок окинул взглядом двор. Никто не проявлял интереса к их маленькой компании.

— Пора в путь.