Наделал я их не так давно и попробовать не успел.

— Да потому что он реально самый сильный маг в империи! — зло выкрикнул Шелагин.

— Он не сильный, — поправил я. — Он зависимый от реликвии.

— В смысле? — повернулся ко мне Греков.

— В смысле у него 12 кругов силы, остальное тянет с князей через реликвии. Из-за того, что тянет много, у него крыша поехала. Примерно, как у моего кузена, который захлебывался моей энергией. Если учесть, что реликвии накрыты оболочками, выполненными не по правилам артефакторики, то урон может быть еще сильнее.

— Ой-ёй, — присвистнул Греков. — Это мы сейчас не в противоправительственный заговор влезаем? И с чего ты взял, что у него так мало кругов? Мало для императора, разумеется.

— Я круги вижу, — пояснил я. — Теоретически император может их маскировать, но зачем, если все уверены, что он размажет любого?

— Пессимистичненько звучит, — заметил Греков. — От реликвий никто не откажется, а с ними…

— А с ними император наверняка может влиять на привязанного к реликвии князя. Например, перекрывать ему доступ к части энергии.

Я на автомате создал себе порцию газированной минеральной воды и отпил. Холодная, бодрит. Может, и зря я это рассказываю, но один против государства не вывезу, а старший Шелагин придержал информацию при себе. Возможно, решил, что не следует подчиненным знать о том, откуда могут прийти к князю проблемы? Желание выглядеть безукоризненным сильно вредит в вопросах безопасности.

Шелагин с Грековым переглянулись и Греков спросил:

— То есть на князей реликвия тоже влияет?

— Влияет, — признал я. — Это артефакты Древних. Но их изменили, и теперь они работают не так, как было предназначено. Наверняка там стояла защита от бесконтрольного перекачивания энергии туда-сюда. Ее сломали, случайно или намеренно — вот в чем вопрос. Потому что Живетьева доступ к императорской реликвии имела, делала свою и хотела ею заместить шелагинскую. Опиралась она на заметки Древнего артефактора. Даже скорее схемы, а не заметки. Насколько я понял, расшифровать язык ей не удалось.

— Нужно у нее эти схемы изъять… — протянул Греков.

— Алексей, — с нажимом сказал Шелагин.

— Что Алексей? Мы тихонечко. Она и не заметит. Зачем целителю труды артефактора? Вредно ей. И нам тоже. И вредно, и опасно.

— Она их при себе в пространственном кармане носит, — усмехнулся я. — Так что незаметненько не получится. Чтобы забрать, её придется убить.

Греков загрустил, но, как выяснилось, не потому, что считал убийство для себя неприемлемым.

— Ходят слухи, что её уже несколько раз пытались убить, — сообщил он. — Никому после этого не удавалось выжить. У нее чудовищная регенерация. Я, признаться, после того как узнал, какую роль эта милая старушенция у нас сыграла, принялся информацию собирать. Она невеселая.