Внезапно послышался звук разбившейся тарелки. Дафна вскочила и с ужасом уставилась на осколки.

– Что на тебя нашло? – удивился Меф.

Мрак вполне переживет потерю одной тарелки с морепродуктами, и Дафне это, без сомнения, известно. В резиденции вечно что-то падало, разлеталось, ломалось. Особенно в дни, когда Арей устраивал тренировки прямо здесь, на месте. Или когда очередной армейский деятель додумывался дать Чимоданову взятку – сумку с гранатами или пехотными минами, до которой раньше Петруччо добирался Зудука.

– Мне показалось, там был щенок, – сказала Дафна.

Меф заглянул в разбитую тарелку.

– Кальмары, мидии, морская капуста… Никаких щенков! – сказал он.

– Нет, я видела щенка! Он там лежал. Маленький такой, дрожащий. Мне захотелось убить его, содрать кожу и выпить кровь, – алчно произнесла Дафна.

Осознав, что именно она сказала, Дафна взвизгнула и зажала рукой рот."

"– Вполне нормальное желание для начинающей ведьмы. Хочешь, я сделаю заказ по телефону? Тебе какого конкретно щенка? По-моему, на тарелке круче всего будет смотреться далматинец. Все эти черные пятнышки… – предложила было Ната, но на нее зашикали.

– Как можно быть такой свиньей? – с негодованием спросил Мошкин.

– Не знаю как, но можно, – с вызовом отвечала Вихрова.

Ей нравилось казаться хуже, чем она есть. Простенькое хобби постепенно становилось привычкой, которая со временем должна была выковать из Наты законченную стерву.

Дафна прижалась к Мефодию.

– Со мной никогда такого не было. Наверное, я схожу с ума, – плача, пожаловалась она.

Меф взял Дафну за руку и решительно увлек ее на второй этаж. Ему не хотелось, чтобы их слышали. Толкнув Даф в кресло, он начертил на стене руну третьего уровня. Эта руна никак не могла помешать подслушивать, но превращала все сказанные слова в невинный и даже отчасти слабоумный треп.

– Кто-то мог послать видение, – предположил Меф.

– Видение – да. Сколько угодно. Но он не мог послать желание. Я могла увидеть щенка, но не могла пожелать его убить. Снять кожу, выпить кровь!

– А ты хотела?

– В том-то и дело, что да. Пусть на мгновение, но мне очень этого хотелось!

И вновь Даф так ужаснулась этой мысли, что до крови прокусила себе руку. Мефодий понимал ее. Каково было существу, выросшему в Эдеме, существу цельному и прекрасному во всех своих проявлениях, поймать себя на таком жутком желании! Желании, скорее свойственном простейшей нежити, какому-нибудь хмырю болотному, но никак не светлому стражу.

– Значит, и желание было не твое! – снова предположил Меф.

Даф кивнула. Глаза у нее сухо блестели.

– Тем хуже. Если они могут заставить меня испытывать желания – значит, они пробрались глубоко. Мрак уже сидит во мне. Как вирус, как инфекция. Он разрушает и разъедает меня изнутри.