А ты им вернуться не поможешь?

— Если бы не отцовская астма, разве они из Москвы уехали бы?

— У кого астма? — всполошенно спросил хриплым голосом проснувшийся Михаил Семенович.

— Ты спи, спи. Не у тебя, — успокоила его Даша.

— Да не хочу я спать! — возмутился Кобрин. — Выпьем, а?

— Если только посошок на дорожку, — без энтузиазма согласилась Даша, а Константин попросил у энергичного после краткого оздоровительного сна Мишани:

— Дай мне эту пленку на день. Переписать.

Михаил Семенович бурно подхватился, подскочил к видеомагнитофону, выщелкнул кассету и протянул ее Константину:

— Бери. Дарю. Такого говна у нас навалом.

— Чего, чего?! — грозно не поняла Даша.

— Навалом у нас кассет с записью твоих концертов, — поспешно поправился деловой Михаил Семенович. — А ты у нас одна, золотце наше!

— Доиграешься, Миша. Обижусь, — предупредила она. — Который час?

— Девять, — откликнулся первым продюсер. — Двадцать один ноль-ноль.

— Пора. — Даша встала и попросила Константина. — Поедем ко мне, Костя?

— Восстановление и скрепление по новой брачных уз! — возликовал Михаил Семенович.

— Балбес. Мне просто ужасно не хочется быть одной за городом.

— А где Берта Григорьевна? — удивился Михаил Семенович.

— Берта Григорьевна — баба. А Костя — мужик, защитник.

— Сирых и обездоленных, — дополнил Константин и согласился: — Поехали, Даша.

— Я вас провожу. Самолично довезу. Развеяться мне надо.

— За рулем? — с опаской осведомился Константин.

— Да ты что? Я за баранкой лет пять как не сижу, — с гордостью сообщил продюсер.

Ехали через центр. По опустевшим к ночи московским улицам катить одно удовольствие. Редко задерживаясь на светофорах, «линкольн» по Комсомольскому, по набережной, по бульварам выкатил к Сретенке и, миновав проспект Мира, набрал приличную скорость. Настоящая Москва кончилась, и в поздних сумерках смотреть было не на что. Поэтому и заговорили. До разговора было время подумать, и Константин спросил всерьез:

— Сколько у тебя подопечных, Миша, в раскрутке?

— Что считать раскруткой, — оживленно обернул ся к нему Михаил Семенович. — Раскручиваю ли я Дарью? Ее уже года четыре, как раскручивать нет необходимости. — С ходу пошутил: — Ее скоро скручивать придется! — И быстро, чтобы не перебили: — А раскручиваю я молодых — Владлена, Олега Хазарцева, Марфу, Элеонору Белл и Петра Заева.

— Все на слуху, — понял Константин. — Вполне возможно продолжение фокусов.

— Ты о чем?

— Да все о том же, Мишаня. Раз, два, три, четыре, пять. Вышел зайчик погулять.

— Типун тебе на язык! — злобно пожелал встревожившийся Кобрин.

Миновали Мытищи, поворот на Калининград, мост над Ярославкой и свернули направо. Королевское хозяйство, переезд через пути, еще направо и вскоре налево.