— Сейчас, сейчас, — заторопилась она и, не давая ему возможности помочь ей, быстро скинула куртку, быстро вернулась в прихожую, быстро, встав на носки, повесила куртку на высокую (Сырцов под себя ее продумал) вешалку и, проверив руками прическу, спросила: — Они догадались, что я к тебе приду?

— И еще как! — заверил он.

— Ну и шут с ними! — отчаянно воскликнула Дарья.

— Ксюшка велела тебе привет передать.

— Змея, — вторя ему, констатировала Даша.

— Дурочка еще. Играется.

— Это я дурочка! — Она бесстрашно заглянула ему в глаза. — В гости к тебе набилась и пришла вот.

— Просто так, — попытался ей помочь Сырцов. — Пришла, и слава богу. И слава богу, что без причины. Как добрые люди в гости друг к другу ходят.

Они разговаривали стоя. От неловкости.

— Друг к другу. — Дарья осторожно дотронулась указательным пальцем до его груди. — Ты мне друг, Георгий?

— Я тебе друг, — напористо, будто сомневаясь, подтвердил он. Ему неудобно было стоять, но пока правила поведения диктовала она.

— А я тебе подруга, да? — непонятно спросила Дарья.

— А ты мне подруга, — отчетливо выговаривая (начинал раздражаться), откликнулся он.

— Подруга, и все, — в сомнамбулической растяжке проговорила она.

Сырцов с солдатской прямотой разрубил гордиев узел:

— Давай выпьем, Даша. Со свиданьицем. — И, не дождавшись ответа, направился на кухню. Когда вернулся с подносом, она по-прежнему стояла. Садись, Даша. Неловко как-то стоя выпивать.

— Выпьем потом, если вообще выпьем. Я сейчас говорить буду, — с отчаянной решимостью заявила она. — Слушай меня внимательно, а когда надо будет, отвечай.

— Отвечу. За все отвечу, — попытался сострить он. Поднос поставил на журнальный столик и замер перед ней.

— Я все понимаю, — начала она и замолкла. Он хотел шутливо восхититься этим, но, увидев, как нервно подрагивают ее пальцы, понял, что сейчас шутковать не следовало. Дарья вздохнула в последний раз и продолжила: — Ты тогда нес меня на руках. Но чтобы уложить пьяную идиотку, у тебя другого способа не было. Ничего другого не оставалось, как нести ее на руках. И слюнявые ее пьяные поцелуи пришлось вытерпеть…

— Даша! — крикнул Сырцов.

— Пока молчи, — потребовала она. — Ну а в последний раз, когда мы с тобой радиоспектакль для злодеев устроили, тем более все понятно.

— Даша! — еще раз позвал он.

Но она не слышала. Глядя на нечто, находившееся за плечом Сырцова, она заговорила о главном. Для себя.

— Я действительно все понимаю, но поделать с собой ничего не могу. Понимаю, что все по делу, но поверить в это никак не могу и не хочу. Впервые за много лет у тебя на руках мне стало покойно и я почувствовала, что защищена от неожиданностей и бед.