Охренеть как размялись.

— Мне завтра рано на работу, — протискивая руки в рукава платья. Черт, задом наперед! — У меня проверка завтра, дел куча. Надо выспаться.

— Завтра суббота.

— У меня бывают рабочие субботы, — черт с ними, с чулками. Останутся Тихому на память!

— Варя, чего не так? — Тихон откинул простынь, собираясь встать.

— Все так. Все отлично. Классно потрахались, — Варя наклонилась и невесомо коснулась его скулы губами. Молодец, собралась! — Не провожай, поймаю такси.

Дверь грохнула диссонансом к легкому поцелую. Тин откинулся на спинку кровати.

Что же ты такая сложная, рыжуля? Сложная, замороченная, капризная? Но сладкая… прямо очень сладкая.

Такая сладкая, что он заснул без обезболивающего, несмотря на снова занывшее на дождь плечо.

Действие шестое. Героиня печет пирожки. Герой их ест.

Из авторской суфлерской будки, смущенно: «Не, я понимаю, конечно, что в нормальном театре такого на сцене не показывают, но…». В ответ зрительный зал затихает, перестает шелестеть веерами и шуршать конфетами.

Он протянул руку, не отрывая взгляда от ноутбука. Лишь в последний момент посмотрел на экран телефона.

И замер.

Он никогда не звонил по этому номеру. И с этого номера ему тоже никогда раньше не звонили. И оказался этот номер в телефонной книге его мобильного после того, как бумажка, на которой номер был записан, перекочевала несколько раз из одной пары брюк в другую. Потом в нагрудный карман рубашки. Потом — в джинсы. А потом Тихон сдался и переписал этот номер с маленького кусочка бумаги в клетку, который почти насильно вручила ему мать, в телефон. Раз уж так и не собрался с духом выбросить. И теперь смотрел на цифры и четыре буквы на экране. Отец.

Я помню, что у тебя сегодня день рождения.

Я все помню.

А телефон все звонил и звонил. А молодой русоволосый мужчина за рабочим столом, заваленном бумагами, все смотрел на звонящий телефон и никак не мог решиться. Но потом все же двинул пальцем по сенсорному экрану. То ли потому, что палец дрожал, то ли по иной причине — но сенсор не сработал. А телефон перестал звонить."

"Тихон какое-то время еще смотрел на фаблет в своей руке. Словно гипнотизируя. Чтобы тот снова зазвонил. А потом резко отложил телефон в сторону и уткнулся в монитор. Сам перезванивать не будет.

Больно надо.

__________

А на расстоянии примерно в сотню километров, в подмосковной и патриархальной Коломне немолодой седой мужчина смотрел на свою простенькую «нокию». Надо набрать еще раз. Может, не слышал. Может, за рулем. Да мало ли что. Но так и не смог нажать на кнопку вызова.

Трусость — не грех. Но постыдная слабость — для мужчины в особенности. А сейчас Аристарх Тихий именно струсил. Что сказать, если там, на том конце, все-таки возьмут трубку?

Нет, он знал, что сказать. Точно знал.