— Ну… — Ник прокашлялся. — Придется тебе ее взять, Тиныч. Если Ленка чего-то удумала…

Тину казалось, что все замерли. И смотрят только на него. И женщина с ледяными глазами, и совсем не по-домашнему в костюме заведующий травмой, и красивая черноволосая жена Николая — тоже с проблесками льда в темно-синих глазах, и сам детский хирург, борец-вольник и отец Леночки в одном лице. И его любимая Варежка. Все смотрели на него.

Потом Варя протянула руку, и он отдал ей букет. И сам неловко протянул руки к Нику.

— Коля, не стоит, — раздался предупреждающий голос Юлии Юрьевны.

— За спину придерживай, — строго наказал Николай, сделав вид, что не услышал мать. — И не присаживай — рано еще.

Тихон все это не слышал. Он вообще не понимал, что ему говорят. И было страшно так, как, наверное, не было еще никогда в жизни. Когда принял на руки чужого ребенка. А руки вдруг взяли — и вспомнили. Да, тогда он был совсем мальчишкой, но его часто оставляли посидеть с младшими. И с Софией, и с Лизой. И хотя это было давно, и, кажется, в другой жизни, руки как-то сами повернули и прижали малышку. На него уставились два любопытных синих глаза в обрамлении таких ресниц, которые посрамили бы любую фотомодель.

Взрослый мужчина и почти полугодовалая девочка внимательно смотрели друг на друга. А на них смотрели все остальные.

Леночка принялась что-то Тихону влюбленно ворковать и хлопать своим кинодивьими ресницами. Зрелище выходило завораживающее и уморительное одновременно. Поэтому Тин упустил момент, когда маленький пухлый пальчик вошел ему в ноздрю до упора.

— Ай! — и чудом ничего больше не добавил — из не допущенного к публичному употреблению. Было неожиданно и в целом больно.

Леночка обиженно поджала губки и попыталась сунуть палец себе в рот, но Тин успел перехватить ее за руку. Перевел беспомощный взгляд на Любу, не зная, что делать в такой ситуации. И тут взрослые словно по команде дружно расхохотались. Любава достала из сумки упаковку влажных салфеток и вытерла дочери палец. Леночка, как только получила снова в свое единоличное пользование собственные ручки, принялась проверять, как у ее новой игрушки прикреплено ухо и воротник рубашки.

— Ну, все! — отсмеялся Ник. — Елена Николаевна признала дядьку.

— Нет, ты посмотри на эту молодежь, Юленька, — обратился к супруге Самойлов-старший.

 — Мы с тобой еще ничего не решили, благословения своего родительского не дали. А они уже в дядьки определили.

— Это не мы! Это Леночка, — не согласился с отцом сын. — А ты же в курсе, что характер у нее настырный. Вся в деда.

Глеб Николаевич только хмыкнул. Леночка продолжала проверять на прочность все, до чего могла дотянуться. Нос от нее предусмотрительно прикрыли, чем весьма расстроили ребенка. На какое-то время наступила пауза.