Варя уже знала, что он сейчас возвращается в свой город впервые за долгие годы. Нет, формально он вернулся сюда вчера — когда привез родителей. Но это было поздно вечером, почти ночью, и ничего не было видно. А сейчас он возвращался по-настоящему. Со щитом.

И рассказывал Варе о том, что проносилось мимо окон Эскалады.

— Ну что, к князю Дмитрию в гости пойдем? — Тин махнул рукой в сторону кремля. — Я толком вблизи сам ни разу не видел памятник. Его поставили не так давно.

— Давай отложим до следующего раза, — нервно усмехнулась Варя.

— Ладно, — легко согласился Тин.

 — После ЗАГСа сюда приедем. Внесу тебя на руках через кремлевские ворота, как положено.

— А там что? — Варя решила не заострять внимание на пугающем слове «ЗАГС». Хотя сама… ведь сама же… — Вон то. Белое. Большое. Что это?

— Это? — Тихон ненадолго повернул голову. — Охренеть, какое здоровое. Тут раньше было другое… А, слушай, точно! Нинок рассказывала. Это новый конькобежный комплекс.

— Красивый.

— Угу. Сейчас увидишь старые улицы город

Они ехали вдоль стены коломенского кремля. От древней высокой стены — темно-красной, словно впитавшей за день солнечное тепло — веяло надежностью и степенностью.

И Варя неожиданно успокоилась. Перед красивой желтой колокольней машина повернула налево и показалась старая часть города.

Она все равно так волновалась, что практически ничего не запомнила. Кроме его большой и горячей ладони, в которую Варя вцепилась мертвой хваткой. И только фрагменты какие-то. Бас Аристарха Петровича — так вот в кого у Тиши такой низкий голос. И борода у Аристарха Петровича мягкая, но с каким-то душным запахом. Приятным, но душным. Ладан, наверное. И как утирает слезы Серафима Андреевна.

А икона и в самом деле была.

А потом был чай с пирогами трех видов и шестью сортами варенья. Разговоры, шутки, рассказы. Варя — только слушатель. И руку его под столом не отпускает. Кажется, что если отпустит — водоворот быстро меняющихся событий, людей, впечатлений ее просто унесет."

"— Варюх… — они стояли с Ниной около высокого забора. То самое место, где, как Варе в числе прочих историй было рассказано, Нина Аристарховна в возрасте двенадцати лет повисла новой юбкой на заборе. И как над ней хохотали все друзья-подружки.

И как Тишка ее с этого забора снимал. — Он балбес, я понимаю. Дурень, каких еще поискать надо. Он обидел тебя, верно?

Варя неуверенно кивнула. Нина ей очень понравилась — в том числе и тем, как сильно они похожи с Тихоном. И муж у нее славный — только очень молчаливый. Но как с ней обсуждать свои отношения с Тином, Варвара не представляла.

— Он не со зла, — Нина тронула рукой уже начавшее наливаться яблоко. — Он дурной, но хороший. И любит тебя очень сильно. Правда. Видно это. Прости его.